должно оставаться под землёй, где ему и место, леди, — сказал он, и уголок его рта приподнялся в мимолётном отвращении.
Опасаясь каких-нибудь драчунов, которые могли пережить кончину старого короля, я проводила его до выхода — до тех пор, пока не увидела тени, глубоко уходящие в туннель со стороны солнца и больницы. Эти тени были за спинами людей — или, если быть точным, фейри. Не уверена, что новый король заметил, что я отстала, потому что по мере того, как он шёл им навстречу, его походка становилась всё длиннее и увереннее. В его походке всё ещё чувствовалась лёгкая неуверенность, которая напомнила мне о тех днях, когда он бегал за мной по пятам и устраивал погони по улицам и переулкам, но теперь Лес шёл так, словно под ним была твёрдая земля.
С другой стороны, я, казалось, никак не могла твёрдо стоять на ногах. Я дышала, но, похоже, это не помогало; мой правый бок, мокрый от крови в том месте, где когда-то была рука, придавал моей походке странный вид, который я, казалось, не могла исправить теперь, когда земля, казалось, уходила из-под ног. Я услышала слабое бормотание, в котором говорилось о Питомце? Где он? и почувствовала любопытное исследование магии фейри, которое было слишком неуклюжим, чтобы найти меня и мою копию магии брауни, которая сказала ему, что я всего лишь часть бегущей речушки.
Я почти ожидала, что новый король пошлёт кого-нибудь за мной. Он, вероятно, смог бы поймать меня, если бы сделал это: я была медлительна, у меня кружилась голова, и я всё ещё теряла больше крови, чем могла вынести. Он этого не сделал, и я поймала себя на том, что хихикаю от облегчения, когда, пошатываясь, возвращалась в темноту к мосту, который был где-то в туманной дали, одновременно близкий и слишком далёкий.
Я сделала правильный выбор. Что ж, в какой-то момент, когда мне пришлось выбирать всё хуже и хуже, мне показалось, что я сделала правильный выбор. Время покажет — осталось ли у меня ещё время после этой долгой, утомительной прогулки, — но я не теряла надежды, даже когда мир померк, а мои ноги скользили в собственной крови.
— Где этот чёртов вампир, когда он мне так нужен? — пробормотала я себе под нос.
Потом я споткнулась о чьё-то тело.
Тело застонало, когда я ударилась о землю, но почти не пошевелилось, и пока я лежала на твёрдых кирпичах, обхватив ногами кого-то другого, мне смутно пришло в голову, что тот, на кого я упала, был в худшем состоянии, чем я.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться со своими ногами, и к тому времени, когда я, наконец, распутала их и обнаружила, что сижу, прислонившись к стене туннеля, я был почти удивлена, обнаружив, что там сидит ещё кто-то.
— Вот блин, — пробормотала я, снова немного приходя в себя. — Я знаю тебя. Ты тот самый чертовски изворотливый старый любитель чая.
Он рассмеялся, откинув голову на каменную кладку.
— Вот мы и встретились снова, моя дорогая. Мне кажется, у тебя было слишком много крови.
Он попытался дотянуться до меня, но не смог этого сделать; рука задрожала, когда он попытался пошевелить ею, и не дотянулась, несмотря на то что между нами было мало места.
— Оставь свою магию при себе, — сказала я, пытаясь отдышаться. — Думаю, тебе она понадобится больше, чем мне.
— Я думаю, это ненадолго, — сказал он.
— Заткнись, — решительно сказала я. — Тебе нельзя умирать, пока ты как следует не посмотришь на тот бардак, который ты устроил.
— Это был прекрасный хаос, не так ли? — сказал он, смеясь и кашляя кровью. — Я знал, что если смогу держать это в секрете достаточно долго, то хаоса будет достаточно, чтобы взять верх и перевести стрелки часов на следующее изменение. Мне просто нужно было скрывать это достаточно долго. Вот почему родители должны были умереть: всё должно было быть хорошо и аккуратно прикрыто, пока не станет достаточно большим, чтобы переломить ситуацию.
Звук, который застрял у меня в горле, мог быть всхлипом, а мог и недоверчивым смешком. Я повернула голову, чтобы посмотреть в его окровавленное лицо.
— Ты убил моих родителей, чтобы навести порядок?
— Да, — сказал Атилас. Он не отвёл взгляда, и это нервировало. Он словно наказывал себя, не позволяя себе отвести от меня взгляд. — Нет. Это был единственный способ остаться в живых: следовать приказам, не выполняя их до конца, пока всё не загорится само по себе. Я предоставил твоим родителям тот же выбор, что и родителям маленькой зомби: умереть за своего ребёнка или позволить своему ребёнку умереть и спокойно жить в своём собственном доме.
— Видела, как это случилось с Морганой, — сказала я.
У меня закружилась голова, но я не была уверена, было ли это от шока или потому, что мне было трудно дышать. Возможно, мне было трудно дышать из-за шока. Вокруг было достаточно крови, но всё она была снаружи, где от неё было мало толку.
— Получилось не слишком хорошо, — еле слышно произнесла я.
— Её родители предпочли позволить ей умереть, — сказал Атилас. Улыбка, кривая и мрачная, исказила его губы. — В конце концов, они обычно так и делают.
— Нет, чёрт возьми, нифига подобного! — яростно возразила я. — И только потому, что твои были такими…
— На самом деле очень многие были такими, — сказал он.
— Вот почему ты сохранил это? — спросила я, показывая свою оставшуюся руку с цитриновым ободком, окровавленным, но сохранившимся на безымянном пальце. Я не могла долго держать его в руках; как и у Атиласа, у меня не хватало сил сделать то, о чем я обычно не задумывалась.
— Ах, это, — сказал он и снова закрыл глаза. — Я подумал, что это могло бы помочь распутать дело, когда я уйду. Главное, чтобы на меня было достаточно улик, но не слишком много. Тебе идёт.
— Ты и твои чёртовы секреты и планы! — огрызнулась я. — Удивлена, что ты не собираешься утащить их с собой в могилу!
— О, если кому-то суждено умереть, то, в конце концов, стоит позаботиться о том, чтобы его история была хорошо рассказана! Я предпочитаю умереть героем.
— Лучше не надо! — яростно сказала я. — Тебе лучше жить и сожалеть о том, что ты сделал! Я не хочу, чтобы ты умер как герой, хотя жил ты не как герой.
— На это очень мало шансов, — сказал он. — Если я выживу сегодня, я всё равно умру смертью предателя при королевском дворе.
— Да ну? — у меня были свои горькие
