немедленно пустился бы за мной в погоню.
— Что за чушь, учитывая, что ты знал, что он отключил удерживающее заклинание три ночи назад, — прямо сказала я. Я не сказала Зеро, что я задумала, и он тоже не сказал мне, что он задумал, но я была почти уверена, что мы оба уже знали, что сделал другой. — Ты мог бы сделать всё, что угодно с Между и с магией вокруг меня или моего дома, и я бы об этом не узнала. Даже если бы наручники не были расстёгнуты, ты бы смог выскользнуть из них.
Атилас, казалось, ещё глубже вжался в спинку стула.
— В конце концов, есть вещи, которые требуют наказания, — сказал он. — И почему я должен и дальше жить в качестве беглеца, если я могу покончить с этим в один миг?
— Забавно, не? — сказала я и услышала холод в собственном голосе. — Ты получил, что хотел, и всё равно пытаешься убедить себя, что поступил правильно. Но ты всё равно решил умереть. Думаю, ты не так уж уверен во всём, что сделал, чтобы свергнуть короля и убить Лорда Сэро.
— Я дал тебе, — неуверенно произнёс он, — лучший из возможных шансов выжить.
У меня осталось так мало воздуха, чтобы вздохнуть, но, несмотря на то что вздох был таким маленьким, мне показалось, что он пронзил мою грудь насквозь.
— Ты ничего мне не дал — ты забрал.
— Если бы я не забрал, это сделал бы кто-нибудь другой.
— Может быть, так, а может, и нет, — сказала я. — Но мы этого не узнаем, не? Потому что ты уже это сделал. Это произошло потому, что ты просто выполнял приказы. Ты достаточно умён, чтобы найти способ обойти их — для начала ты мог бы спрятать людей, которых должен был убить.
Он покачал головой.
— Слишком много незавершённых дел, которые могут сорваться с цепи и выбить почву у меня из-под ног. Я старался сохранить жизнь тем, кто заключал сделки, насколько это было возможно.
— Ты мог бы сказать Лорду Сэро «нет».
— Я бы умер, если бы так сказал, и кто-то другой занял бы моё место.
— Не похоже, что есть много людей, которые так же хорошо умеют убивать, как ты, — сказала я. — Это не оправдание.
Атилас издал тихий смешок и колебался всего мгновение, прежде чем нетерпеливо сказать:
— О, тому, что я сделал, нет оправданий, Пэт! Сначала я убивал ради отца господина, потому что не мог вынести мысли о смерти; вскоре я убил ради него, потому что хотел сжечь мир дотла, и это был единственный способ, которым я мог это сделать. Если бы я остановился тогда, это положило бы конец всем моим планам, и жертвы были бы бессмысленны. Я подумал, что лучше сжечь всё это дотла, чем остановиться, не дойдя до цели.
— Ты сделал это, всё верно, — пробормотала я. — Мир сгорел, а затем обрушился на нас как настоящий феникс.
— Без тебя этого бы не случилось, — сказал он. — Я понял, что ты особенная, когда впервые увидел тебя, но я не знал, насколько особенная — ты даже выходила из дома, когда никто другой не мог выходить. Я с самого начала думал, что ты либо станешь королём, либо будешь достаточно отвлекать внимание, чтобы сделать королём моего господина, пока все пытаются удержать тебя. Если бы я подумал немного дальше, то понял бы, что ты, должно быть, предвестник.
— Хорошо, что ты не понял, — сказала я. — В противном случае, Лорд Сэро и король тоже бы поняли; всё было бы намного сложнее. И тогда это ничего бы не изменило. Лорд Сэро убил бы моих родителей, только чтобы заполучить меня в качестве союзницы Зеро.
— Твои родители, — сказал он и заколебался. — Они были одной из двух пар, которые не колебались, принимая решение. Я не… я не заставлял их страдать, Пэт.
— Да ну? — спросила я, хотя, казалось, не могла дышать. — Когда я их нашла, они выглядели не очень-то привлекательно.
— Они были мертвы задолго до того процесса, — тихо сказал он. — Всего лишь мгновение отделило душу от тела — всё, что произошло потом, было как показухой, так и предупреждением. Отец господина хотел дать понять кому-либо ещё, что конкурирующие права эрлингов не будут приняты, и было необходимо скрыть тот факт, что существует только два тела.
В воспоминаниях, которые я видела, я должна была почувствовать облегчение от того, что он не солгал, что мои родители действительно не страдали. Это должно было стать глотком жизни и освобождения. Вместо этого у меня было тяжёлое, мучительное чувство бесполезности.
— У меня кое-что для тебя есть, — сказала я, и, поскольку он совсем не шевелился — даже руки не шевелились, хотя наручники были расстёгнуты, — мне не составило труда шагнуть вперёд, вытащить из кармана мамино кольцо с цитрином и надеть ему на мизинец. — Я хочу, чтобы ты, чёрт возьми, помнил.
— Не бойся, моя дорогая, — устало сказал он. — Я не забуду о них ни на минуту.
— Тебе лучше уйти, — сказала я. Я обнаружила, что не могу спокойно смотреть на него. Если бы я посмотрела, то, в конце концов, могла бы просто попытаться убить его. Убить его или сразу простить, и я не была уверена, что из этого хуже. — Паломена вернётся к обеду и заберёт тебя: таков приказ короля. На твоём месте я бы не стала здесь задерживаться.
Он сделал едва заметное нетерпеливое движение.
— Лучше бы меня предали смерти и покончили с этим. Что ты скажешь своим союзникам?
— Я уже поговорила с Морганой и Ральфом, — холодно сказала я. — Я же говорила: ты не можешь просто так умереть. Ты должен жить, бороться и научиться сожалеть о том, что ты сделал.
Он поднял голову, как будто услышал звук, который, наконец, понял.
— Значит, я должен выполнять твои приказы? Исправиться? Что мне следует сделать в первую очередь?
— Нет! — яростно воскликнула я. — Тебе нужно научиться брать на себя ответственность за свои поступки! Ты больше никому не принадлежишь. Делай свой собственный выбор! Я просто говорю, что ты не можешь выбрать лёгкий путь. Живи и твори что-нибудь хорошее в этом мире, чтобы попытаться исправить то, что ты наворотил.
— За некоторые вещи можно заплатить только кровью.
— Я не прошу тебя платить за них. Я говорю, что ты не сможешь платить за них, даже если захочешь. Ты не смог бы, даже если бы захотел — не сможешь ничего вернуть в обмен на всех тех людей, которых убил. Я хочу, чтобы
