мысли по этому поводу. Хотя я и не думала, что Лес был фанатом Атиласа, я не была уверена, что он действительно попытался бы убить Атиласа, если бы в этом не было необходимости. Не тогда, когда Атилас был в значительной степени ответственен за свержение его предшественника. — Ты считаешь, что новый король не будет слишком беспокоиться о том, что ты уберёшь старого и освободишь место для него? Даже если он это сделает, это не компенсирует всех тех людей, которых ты убил.
— Король был тем, кто закрепил всё это. Когда-то в мире царила справедливость, но, когда ваш король цепляется за трон и убивает людей, чтобы сохранить свою власть, эта гниль проникает во весь мир. Пока его не было, не было никаких шансов на восстановление справедливости.
— Это чушь собачья, — сказала я, устало прислоняясь головой к стене. — Ты просто хочешь придумать себе достаточно вескую причину, чтобы все убийства казались стоящими того. Ты был бы счастлив просто убрать Лорда Сэро, не? Ты просто не смог бы сделать это без короля и Испытаний Эрлингов, и ты не смог бы свергнуть короля без Лорда Сэро. Если погибнет один, погибнут оба. Это было два против одного, так что не притворяйся, что ты был благороден и пытался положить конец царству террора, вместо того чтобы просто отомстить.
— Возможно, и так, — сказал он серым и усталым голосом. — Кажется, я припоминаю, что когда-то всё это было связано воедино: разум, воля и благочестивая возможность. Возможно, этого никогда и не было; возможно, я это придумал.
— Оно того стоило? — спросила я его сквозь зубы, изнемогая от боли и потери крови. — Убил всех этих людей только для того, чтобы убедиться, что это ты сверг Лорда Сэро и короля?
— Жертва должна была быть принесена, — сказал он. Он кивнул на мою руку — или, по крайней мере, на то место, где она должна была быть, если бы всё ещё была там. — Ты, как никто другой, должна это понимать.
— Это была моя рука, — сказала я. — Я могу пожертвовать своей рукой, если считаю, что это правильно. Ты не можешь жертвовать другими людьми — это перестаёт быть жертвой, если это не ты. После этого это просто бойня.
— В конце концов, — сказал он с горечью в голосе, — я с самого начала был убийцей. Как ещё я мог осуществить свою месть?
Я могла бы ответить, но у меня не было ни сил, ни даже слов. У меня не было ни средств выразить всю глубину моего несогласия, ни сил высказать его вслух. Всё, что я могла сделать, это вдыхать воздух, который, казалось, не давал мне ни сил, ни бодрости, в то время как моё сердце колотилось, но, казалось, не гнало кровь по жилам, как следовало бы.
Я собиралась умереть здесь, в туннеле, рядом с фейри, убившим моих родителей, даже не имея возможности увидеть Джин Ёна — или, возможно, — мелькнула холодная мысль, — тело Джин Ёна — в последний раз.
Хуже того, я была почти уверена, что фейри, которого я бы с радостью возненавидела, плакал, тихо и устало, слишком старый и уставший, чтобы продолжать верить в ложь, которую он всегда говорил себе.
Я испустила прерывистый вздох, который был похож на всхлип, и мне показалось, что я вижу, как он танцует у меня перед глазами. Тьма, в которой двигались две точки дикой жизни, и короткая вспышка белых зубов.
— Джин Ён, — сказала я, уставившись в темноту, и у меня перехватило дыхание. — Джин Ён!
Он материализовался из движущейся тени и упал рядом со мной, окровавленный и растрёпанный, его рубашка была разорвана в клочья, а брюки порваны чуть ниже кармана и доходили до колена. Он подхватил меня, когда я прислонилась спиной к стене, и притянул к себе так крепко, что я не могла дышать.
Я не могла ударить его, поэтому вместо этого укусила за плечо. Я выдавила из себя:
— Ты, чёрт возьми, обещал мне, что не умрёшь!
И тогда я заплакала. Я плакала, когда он усадил меня к себе на колени и осторожно поправил обрубок моей правой руки. Я плакала, когда он притянул меня к себе и нежно укусил за ухо, чтобы слюна вампира растеклась по моему телу, чтобы хоть как-то отогнать смерть, которая кружила вокруг меня. Я плакала до тех пор, пока у меня не кончилось дыхание и в груди не образовалась огромная пустота.
И я плакала, когда он уткнулся лицом мне в шею и оставил там влагу своих слёз, в то время как его грудь сотрясалась от рыданий.
И когда все слезы высохли, а вдохи, которые я делала, казалось, приносили мне кислород, а не тяжесть, я вытерла кровь и слёзы с его лица и целовала его, пока он не отстранился.
— Choshimhae, — сказал он, его дыхание участилось. — Если ты выпьешь слишком много… если она смешается с моей кровью… Рут…
— Верно, — сказала я, неуверенно рассмеявшись. — Полегче с вампирскими слюнями.
— Пока что, — сказал Джин Ён, и я увидела яркий, озорной блеск в его глазах. — У нас будет время позже.
***
Не знаю, сколько времени мы провели там, прижавшись к стене, менее чем в ста метрах от выхода, но у нас не было сил выбраться наружу. Пока мы медленно поглощали дозы вампирской слюны, Джин Ён рассказал мне, что остальные ушли забрать тела ликантропов с земли, чтобы они не потерялись в Между, а он отправился на мои поиски.
— Хорошо, — сказала я туманно. Постепенно мир становился менее мрачным, но у меня было предчувствие, что на этот раз восстановление займёт больше времени, чем обычно. — Думаю, они подоспеют как раз вовремя, чтобы встретиться с Зеро и остальными.
Не знаю, показалось мне это или нет, но мне показалось, что я почти ощущаю присутствие Зеро. Я была уверена, что где-то там, наверху, в солнечном свете, они с Морганой становятся всё ближе.
— Что с ним? — спросила я, бросив взгляд на Атиласа.
— Я жив, спасибо, Пэт.
— Нет, я имею в виду, ты тоже вернулся за Атиласом?
— Ani, — сказал Джин Ён, слегка подвинувшись, чтобы я могла ещё раз легонько укусить его, на этот раз пониже моего плеча. — Когда мы убегали, их стало ещё больше; старик остался защищать туннель. Он не позволил нам помочь ему — он обрушил на нас магию.
Атилас рассмеялся, издав слабый, задыхающийся звук.
— Всё ещё остановленный самой слабой магией! Сражаясь с королём при помощи Северного Ветра, двух
