потому что она написала такое письмо! Я говорила папа, что это уже почти примиряет меня с ее ужасным, неромантическим именем.
– Как ее зовут? – спросил Аллан. – Браун? Гребб? Скраггс? Что-нибудь в этом роде?
– Нет, нет, не так отвратительно. Ее зовут Гуилт. Ужасно поэтично, не правда ли? Должно быть, та особа, на рекомендацию которой она ссылается, порядочная дама, потому что она живет в одной части Лондона с бабушкой… Постойте, мистер Армадэль, мы не туда идем. Нет, я не могу смотреть на ваши хорошенькие цветы сегодня. Очень вам благодарна, но я не могу принять вашу руку, я уже слишком долго здесь оставалась. Папа ждет завтрак, и я должна бегом бежать назад. Благодарю вас за ваше снисхождение к мама, благодарю вас еще и еще. Прощайте.
– Вы не хотите пожать руку? – спросил Аллан.
Она подала ему руку.
– Пожалуйста, без извинений, мистер Армадэль, – сказала она лукаво.
Опять глаза их встретились, и опять полненькая, кругленькая ручка была поднесена к губам Аллана.
– На этот раз это не извинение! – вскричал Аллан, поспешно защищаясь. – Это знак уважения.
Она отступила на несколько шагов и засмеялась.
– Уж вы не найдете меня опять в вашем саду, мистер Армадэль, – сказала она весело, – пока со мной не будет мисс Гуилт.
С этими словами прощания она подобрала платье и опрометью побежала из зверинца.
Аллан смотрел ей вслед с безмолвным восторгом, пока она не скрылась из виду. Его второе свидание с мисс Мильрой произвело на него необыкновенное действие. Первый раз с тех пор, как он сделался владельцем Торп-Эмброза, погрузился он в серьезное соображение о том, какие обязанности налагало на него его новое положение в жизни.
– Вопрос состоит в том, – рассуждал Аллан, – не лучше ли мне помириться с моими соседями, сделавшись женатым человеком? Я буду думать об этом целый день и, если мысли мои не переменятся, посоветуюсь с Мидуинтером завтра утром.
Когда настало утро и Аллан сошел в столовую, решившись посоветоваться со своим другом относительно обязанностей к его соседям вообще и к мисс Мильрой в особенности, Мидуинтера тут не было. При расспросах оказалось, что его видели в передней, что он взял письмо, полученное с утренней почтой, и сейчас пошел в свою комнату. Аллан немедленно поднялся опять на лестницу и постучал в дверь своего друга.
– Могу я войти? – спросил он.
– Не теперь, – было ответом.
– Вы получили письмо? – настаивал Аллан. – какое-нибудь дурное известие? Случилось что-нибудь неприятное?
– Ничего. Я не совсем здоров сегодня. Не ждите меня завтракать, я приду так скоро, как только смогу.
Ничего более не было сказано ни тем, ни другим. Аллан воротился в столовую несколько раздосадованный. Он решился начать совещание с Мидуинтером, и вот это совещание отложено на неопределенное время.
«Какой он странный! – думал Аллан. – Что он может там делать, запершись один?»
Мидуинтер не делал ничего. Он сидел у окна с письмом, полученным в это утро. Почерк был мистера Брока, который писал следующее:
«Любезный Мидуинтер!
Я буквально имею только две минуты до отхода почты сказать вам, что я сейчас встретил в Кенсингтонском саду женщину, которую мы оба знаем под именем женщины в красной шали. Я пошел за нею и за ее спутницей (пожилой дамой почтенной наружности) до ее квартиры и ясно слышал имя Аллана, произносимое ими. Положитесь на меня, я не потеряю из виду этой женщины, пока не удостоверюсь, что она не замышляет каких-нибудь бед в Торп-Эмброзе, и ожидайте получить от меня известие, как только я узнаю, чем кончится это странное открытие.
Истинно вам преданный Дециму с Брок».
Прочитав это письмо во второй раз, Мидуинтер сложил его и спрятал в свой бумажник, рядом с рассказом о сновидении Аллана.
– Ваше открытие не кончится вами, мистер Брок, – сказал он. – Делайте что хотите с этой женщиной, а когда наступит время, эта женщина будет здесь.
Он посмотрел в зеркало, увидел, что настолько успокоился, что может встретиться с Алланом, и пошел вниз занять свое место за завтраком.
Глава V
Матушка Ольдершо настороже
1.
От миссис Ольдершо (улица Диана, Пимлико) к мисс Гуилт (Вест Плейс, Олд Бромптон)
Дамский косметический кабинет
20 июля, 8 часов вечера
Любезная Лидия. Уже прошло, как мне помнится, около трех часов с тех пор, как я бесцеремонно втолкнула вас в мой дом в Вест Плейсе и, успев только сказать, чтобы вы подождали меня, закрыла дверь и оставила вас одну. Зная вашу чувствительную натуру, моя милая, я боюсь, что, прождав столько времени, вы уже решили, что мое обращение с вами, как с гостьей, беспримерно грубо.
А между тем, поверьте мне, я задержалась с объяснением своего странного поведения не по своей вине. Случилось затруднение деликатного свойства, одно из многих, случающихся в таких конфиденциальных делах, как мои. Это произошло в Кенсингтонском саду, где мы с вами прогуливались, чтобы подышать свежим воздухом. Я никак не смогу вернуться к вам еще несколько часов, но мне надо срочно предупредить вас. Пользуюсь свободной минутой и вот пишу вам.
Предупреждение первое. Ни в коем случае не выходите из дому в этот вечер. Днем тоже будьте очень осторожны и не выглядывайте из окон со стороны фасада. У меня есть причина опасаться, что некая очаровательная персона, гостящая сейчас у меня, то есть вы, моя милая, можете оказаться под наблюдением. Не волнуйтесь особенно и не проявляйте излишнее нетерпение. Вы узнаете почему.
Я могу объяснить все, только вернувшись к тому моменту, когда мы несчастливо встретились в саду с «милым» джентльменом, который был настолько «любезен», что «проводил» нас до самого дома.
Мы были уже у самой двери в мой дом, когда мне вдруг пришла в голову мысль, что пастор, следуя за нами до дому, был побуждаем к этому мотивом, объясняющимся не его изысканным вкусом, а причинами, которые намного опаснее для нас обеих. Короче, Лидия, я очень сомневаюсь, что мы имеем здесь дело с вашим новым воздыхателем, и, наоборот, сильно подозреваю, что мы вместо этого встретили в его лице нового врага. У меня не было времени сказать вам об этом. Времени хватило только для того, чтобы благополучно водворить вас в дом, не упустить пастора и попытаться проверить мои опасения, поступив по отношению к пастору так же, как он поступил. Я имею в виду, что я в свою очередь последовала за ним.
Сначала я держалась за ним на некотором расстоянии, проворачивая все в голове, сомневаясь,
