с одной разновидностью хасков?»
«Сомневаюсь, — качнул крыльями биолог. — По крайней мере, не первичных хасков — это точно. Хотя бы потому, что их так просто не убьёшь…»
Хаски, как и Ретрансляторы, бывают первичными и вторичными. Первичные хаски создаются путём введения наномашин в тела свободных существ цикла, иногда в сочетании с хирургической перекройкой, сшиванием нескольких модифицированных тел в одно, или наоборот, разделением на части. Импланты в них внедряются агрессивно-принудительно. В них очень мало органики, но та, что есть, сохраняет изначальный геном вида.
Вторичные хаски изначально выращиваются таким образом, чтобы быть максимально пригодными для службы Жнецам. Импланты являются естественной частью их жизненного цикла. Органики в них заметно побольше, но вся она генетически модифицирована.
Численность первичных хасков на любом поле боя нарастает лавинообразно, они очень дёшевы, но только пока есть доступ к «сырью» для их производства — телам исходных видов. Производство вторичных хасков обходится несколько дороже и происходит несколько медленнее — зато их можно изготавливать в тылу конвейерным способом, и новые легионы будут появляться независимо от того, как идёт война (и идёт ли она вообще).
Первичные хаски управляются по радио, звуком, запахом и иными «материальными» средствами контроля. Вторичные — напрямую через квантовую связь.
Первичным хаском истребитель совершенно точно не был. Сканирование показало, что наномашин в его теле нет, да и очертания были слишком гладкими, зализанными, эстетически отточенными. Когда наномашины перекраивали плоть, они делали это куда более неряшливо.
А вот вторичным, полностью заточенным под функцию, он в принципе мог оказаться. Правда, квантовых коммуникаторов в нём тоже не оказалось — как и нулевого элемента. Представить себе корабли Жнецов без элно никто из Коллекционеров не мог.
«Очень странно… — задумчиво просигналил контактолог. — Напоминает стимулированное изобретение…»
«Это что?»
«Это когда аборигены узнают о существовании некой технологии, и не видя её, создают свой вариант. Такое чувство, что Звёзды слышали легенды о Жнецах, и попытались повторить их достижения в области киборгизации — на своей элементной базе, не имея доступа к контакту с настоящими Жнецами».
«Почему бы и нет? Многие цивилизации поклоняются „Старым машинам“, а Жнецы умеют использовать их культурный или религиозный экстаз. Возможно, здесь мы столкнулись с ещё одним таким же случаем».
«Это бы объяснило, зачем им понадобился ксеноцид людей. Настоящие хаски не стали бы действовать так грубо. Они всегда обеспечивают максимально полное сохранение информации, при ядерных бомбардировках она теряется. Не говоря уж о том, что сейчас не время. А вот жнецопоклонники, не понимающие настоящего смысла Жатвы, но желающие угодить своим хозяевам, вполне могли устроить карго-культ, вообразив, что истребление органиков — это самоцель».
«Любопытная теория, — отметил Явик. — Если она окажется правдой, я лично поведу „Вершину Полутени“ в эту систему. Убивать жнецопоклонников — это почти так же соответствует моему предназначению, как самих Жнецов».
«Друзья мои, — в общем чате появился значок Идриса. — Кажется, я знаю ответ на ту загадку, что вас мучает. Я знаю, откуда тут могли взяться люди».
Планета Кобол была одним из самых успешных экспериментов по восстановлению генома Ису. На ней не только удалось воспроизвести весьма крупную популяцию людей (увы, с более редкими спящими генами, чем у землян), но также сохранились тринадцать виртуальных копий — голограмм чистокровных Ису. Каждый из них контролировал собственное человеческое племя.
Эксперимент сорвался, когда записанная в голограмме личность одного из тринадцати операторов дала сбой. Он перестал воспринимать поклонение людей, как обычное поведение примитивных существ, облегчающее контроль за ними — и принял его всерьёз. Он поверил, что действительно является богом — даже не так, Богом. Единственным и неповторимым. Создавшим всё сущее, и единственно заслуживающим поклонения. Не только от людей, но и от собратьев он потребовал преклонить перед ним колени.
Попытка отключения и перенастройки копии личности ничего не дала. Вернее, дала — но в плохом смысле. Тринадцатый окончательно уверовал, что его хотят убить завистливые дети и ученики, и что это приведёт к гибели вселенной, которая держится только на его плечах. Ему подчинялись многие весьма мощные машины, артефакты Инусаннон, ему поклонялись многие миллионы человеческих рабов — а в довершение всего он ещё и наделал боевых роботов и загрузил в них урезанные копии собственной личности. И всё это он разом двинул против остальных операторов.
Война длилась несколько лет — очень долго по меркам людей, мгновение для Инженеров. Когда их корабли наконец появились в небесах Кобола, чтобы навести порядок, все тринадцать хранилищ памяти были пусты, а сама планета представляла собой выжженный радиоактивный ад. Ни одна жизненная форма крупнее мыши не пережила применения мощнейшего геофизического оружия.
«Мы думали, что никто не выжил. Но в некоторых сообщениях, которыми обмениваются ваши подзащитные, я обнаружил лингвистические структуры, характерные для языков тринадцати племён Кобола».
Увы, полной базы по этим языкам на «Мэлоне» не было. Никто не мог предполагать, что она пригодится. Вымершая планета, неудачный эксперимент… зачем патрульному кораблю могут понадобиться подробные сведения о них?
Впрочем, даже если бы она была — не факт, что помогла бы. С точки зрения Ису, языки людей, как и их нравы, менялись со скоростью шторма. Аналогичная ситуация сложилась у народов нынешнего цикла с ворча, для которых сотня лет — невообразимо древнее прошлое. Чтобы не изучать новорожденные языки каждый раз заново, лингвисты Цитадели негласно постановили, что настоящего собственного языка у ворча нет — а так, сигнальные крики, как у животных.
Аналогичная ситуация могла бы сложиться и у саларианцев, тоже короткоживущих, но их выручала фотографическая память и привычка к дисциплине. Ещё до контакта с азари предки создали точный, математически и грамматически совершенный язык, на который за пару десятилетий перешла вся планета. Его менять не требовалось, только вносить редкие поправки в соответствии с изменениями культуры. А вот собственные языки кланов постоянно менялись и эволюционировали — но их чужакам было и незачем знать.
Поэтому проблема коммуникации продолжала стоять в полный рост. А хоть какой-то общий язык нужно было найти очень, очень срочно. Потому что война.
Люди сгрудились у стенок прозрачного купола, жестикулируя и что-то выкрикивая. Разумеется, «Очи» их не слышали, но без труда могли бы читать по губам… если бы знали слова.
Но тут контактологу пришла блестящая идея — он начал проецировать лучом лидара светящиеся картинки на стекле купола. Пару минут люди с недоумением на них пялились, затем прибежал какой-то маленький человек и принёс большой альбом и карандаши. Теперь они могли обмениваться хотя бы графической информацией.
