полицейский, что-то записывая в блокнот.
Я сжимаю челюсть.
— Я ничего не сделал.
Он тяжело выдыхает, явно на взводе.
— Мы это уже десятый раз сегодня обсудили, Илья Мельников. Нельзя ломать чужие вещи. И нельзя нападать на людей. Не тратьте мое время, вы не выше закона.
— А мои права? Где моя защита? Я не хочу, чтобы меня снимали. То есть он может делать против моей воли что угодно, а я должен стоять и улыбаться? Я защищал себя и близкого человека. Это мои права сегодня растоптали.
— Слушайте, — он вздыхает. — Не прикидывайтесь. Вы владелец медиакомпании, вы прекрасно знаете, как это работает. — Он протягивает мне бумагу. — Вам предъявлены обвинения: нападение и порча имущества. Пусть адвокат спорит в суде. Я законы не пишу.
Я вырываю бумагу из его рук.
— Вы просто прикрываете этих паразитов.
Я встаю. Полицейский закатывает глаза.
— Не надо вот этого взгляда, — резко бросаю я.
— Хотите обратно в камеру? — он кивает на дверь. — Тогда продолжайте. А если нет — идите. Пока вы в десятый раз сегодня не перегнули палку.
Меня выводят вниз, в зону ожидания. Там сидят Кирилл и наш адвокат — высокий, спокойный мужик с усталым лицом. Я бросаю на них взгляд и поворачиваюсь к полицейскому:
— Верните мои вещи.
— Телефон, ремень и ключи — в лотке на стойке.
Я забираю все, распихиваю по карманам.
— Поехали.
— Спасибо, — говорит Кирилл.
— Не надо его благодарить, — огрызаюсь я. — Он не должен был меня задерживать. — Я вылетаю из участка.
— Ты можешь не вести себя так? — догоняет Кирилл. — Это не его вина, что у тебя перемкнуло.
— Замолчи, — шиплю я, спускаясь по ступенькам. Разворачиваюсь к ним. — Спасибо, что приехали. А теперь оба — домой.
— И вы тоже домой, Илья Сергеевич, — спокойно говорит адвокат. — Вам сейчас нельзя быть на публике.
— У меня все нормально.
— Нет, не нормально. Поезжайте домой, пока не стало хуже.
— Хуже уже некуда, — зло бросаю я.
— Поверьте, есть куда, — ровно отвечает он. — Кирилл, отвези его домой и будь с ним сегодня.
— Буду.
— Отстаньте оба! — я отворачиваюсь. Потом сквозь зубы добавляю: — Ладно. Отведи меня к машине.
— Андрей твою машину уже забрал, — говорит Кирилл. — Я везу тебя домой.
Я смотрю на него, потом киваю.
— Ладно. — Я жму руку адвокату: — Спасибо.
— Я на связи. Илья, пожалуйста, оставайтесь дома. Это очень важно: никаких новых проблем.
— Я его не выпущу из поля зрения, — добавляет Кирилл.
Я молча выдыхаю, и мы с братом идем к его машине. Я хлопаю дверью.
— Вези меня к Кате.
— Я не повезу тебя к Кате.
— Тогда я пешком, — я распахиваю дверь и вылезаю.
— Она не хочет тебя видеть! — кричит он.
Я иду дальше. Кирилл подъезжает рядом и опускает окно.
— Хватит быть идиотом.
Я не отвечаю.
— Илья, ты сейчас во всех новостях. У ее дома будут сидеть толпы фотографов.
Я останавливаюсь. Плечи опускаются.
— Я все разрушил.
— Да, — тихо подтверждает он. — Но ты не можешь вести себя как псих. Поехали домой, там позвонишь ей. Я сам поеду и заберу ее, обещаю. Ты не можешь просто заявиться туда.
Я смотрю на него.
— А если она тебя не пустит? — спрашивает он.
— Пустит.
— Пустит? — он криво усмехается. — Я видел видео, где она замахивается на тебя. Не похоже, что она была рада встрече.
У меня сердце падает.
— Ты видел это?
— Это видел весь город. Снято на телефон. — Кирилл смотрит прямо. — Садись в машину.
Я поднимаю глаза вверх по улице. Только этого не хватало! Сажусь, хлопаю дверью.
Мы едем молча. Кирилл сворачивает на трассу в сторону «Зачарованного». Я держу телефон в руке и не понимаю, куда деться от мыслей. Я закрываю глаза. Я облажался. По-настоящему.
— Она меня не простит, — говорю я вслух, и перед глазами снова Катя — ее лицо сегодня, ее взгляд. — Я ее знаю. Она упрямая… Если бы ты видел, как ей больно и как она злится.
— А ты думаешь, ей не за что? — бросает Кирилл, не отрываясь от дороги.
Я сжимаю зубы, злость поднимается волной.
— Ты вообще о чем думал? — взрывается он. — У тебя все было. Впервые в жизни было. Женщина, рядом с которой ты счастлив, и ты срываешься в какой-то идиотский квест за художницей.
— Для меня это не идиотизм! — кричу я. — Я был с Катей всего месяц! — Я пинаю бардачок.
— Еще раз пнешь мою машину — высажу и пойдешь пешком, — рявкает Кирилл.
— Я годами искал эту художницу. Я был помешан. Я думал, там что-то есть.
Кирилл переводит на меня взгляд и тут же обратно на дорогу.
— Ты с ней спал?
Я молчу.
— Ты спал с ней или нет? — повышает он голос.
— Нет! — ору я. — Как только я приехал, я понял, что совершил ошибку.
— Тогда почему ты там остался?
— Я остался на одну ночь.
— То есть… ты все-таки с ней был?
— Нет, — я мотаю головой, и меня тошнит от самого себя. — Она явно на меня давила… а я придумал, что у меня голова раскалывается, и ушел в отель. Я даже за ужином с трудом высидел.
Кирилл смотрит на меня так, будто ему противно.
— Я запутался, — выдыхаю я. — Думал, это знак. Что она — «та самая». — Ноздри раздуваются, я пытаюсь сдержать эмоции. — Женщина, которую я искал годами, была передо мной, а когда я смотрю на Маргариту, понимаю — она не Катя.
Кирилл качает головой.
— Я сказал ей утром, что ошибся и уезжаю. Купил у нее оставшиеся картины и уехал.
— Тогда где ты был всю неделю?
— Мне нужно было… переварить. Я всю жизнь верил в судьбу. В этот «идеальный сценарий», который якобы должен случиться. А он оказался пустышкой. Мне понадобилось время, чтобы понять: то, что у меня с Катей, — настоящее. Она моя. Я люблю ее.
Кирилл выдыхает, и мы снова едем молча.
— Пожалуйста, отвези меня к Кате. Мне надо ее увидеть.
— Ты идиот.
— Думаешь, я не знаю? — срываюсь я. — Вези меня к Кате.
— Закройся, — взрывается он и ударяет ладонью по рулю. — Ты угробил отношения, а теперь хочешь еще раз влететь так, чтобы тебя снова увезли в полицию. Ты в новостях, Илья. Поезжай домой и прийди в себя. Мне не нравится разгребать последствия твоей истерики из-за женщины.
— Она не просто женщина! — ору я. — Она — моя!
Кирилл фыркает:
— Ну да. Ты это понял, когда уже все испортил.
Я взрываюсь:
— Замолчи!
Дальше мы едем молча. Машина тормозит у дома.
— Высади меня и уезжай, — бросаю я.
