class="p1">— Очень бы хотел, — огрызается Кирилл. — У меня дел по горло, нянчиться с тобой времени нет.
— Тогда не нянчись.
— Я пообещал Ярославу, — сухо отвечает он. — Поэтому я здесь. Иди в дом и ложись спать.
Я хлопаю дверью и влетаю в дом. Вот это день!
Катя
Я сижу на диване с Даней и Ритой и смотрю новости.
Ведущая говорит бодрым голосом, будто это развлекательное шоу:
— Срочные новости: Илья Мельников, генеральный директор «Мельников Медиа», задержан после драки с фотографом сегодня днем в парке Горького…
Дальше идет видео. Я вижу себя. Вижу его. Вижу, как он держит меня, а я кричу, чтобы он отпустил. Потом камера дергается, появляется фотограф, Илья срывается за ним, догоняет, ломает камеру… и бьет.
Я закрываю рот ладонью.
— О нет… кто это вообще снял?
Я знала, что было плохо, но со стороны это выглядит в сто раз хуже. Даня смотрит на меня так, будто у него земля ушла из-под ног. Телефон вибрирует на столике. На экране — Илья. Глаза мгновенно наполняются слезами.
— Что происходит? — спрашивает Даня и выключает мой телефон. — Он тебя тронул?
— Нет! — резко отвечаю я. — Все нормально. Он вернулся и сказал, что любит меня… вот это и была наша ссора.
Даня хмурится:
— Он выглядит… злым.
Я закатываю глаза и проглатываю ком. Если бы Илья знал, что случилось той ночью, Даня бы здесь уже не сидел. Хотя… сейчас мне все равно.
— Он был злым, — сухо говорю я.
Ночью я лежу в темноте. Телефон выключен. Илья же не может все еще сидеть в полиции… он ведь звонил. А если это был его единственный звонок, а я не ответила? Перестань. Он о тебе не думает.
Я включаю телефон. Двадцать шесть пропущенных… Илья. Я закрываю глаза, и меня накрывает стыд. Выключаю телефон снова.
Снизу слышу голос Дани:
— Катя! Кажется, у нас еще одна проблема.
— Какая? — кричу я.
— Иди сюда.
Я спускаюсь, и Даня все еще пялится в телевизор.
— Обновление: «загадочная женщина», участвовавшая в сегодняшнем домашнем конфликте с Ильей Мельниковым, установлена. Это Катя Лаврова, до недавнего времени сотрудница «Мельников Медиа»…
Даня бледнеет.
— И… — продолжает ведущая, — в сети распространяется версия о любовном треугольнике…
Я цепенею.
Показывают фотографии. Я и Даня держимся за руки. Даня обнимает меня. Снимки на каких-то мероприятиях — снято так, будто мы пара.
Потом кадры меня с Ильей — на прошлой неделе в Питере: мы выходим из ресторана, держимся за руки. Он целует меня в машине. Мы в магазине, и он покупает мне белье. Еще кадр — мой обед с Елизаветой Мельниковой.
Даня выдыхает одними губами:
— Капец!
— Что за… — я тоже закрываю рот ладонями.
Показывают наш дом. Мы с Даней переглядываемся.
— Подожди, откуда у них это? — он подходит к окну, и лицо у него падает. — Все, приехали.
— Что? — я подбегаю и выглядываю через шторы.
Напротив подъезда — море фотографов. Камеры направлены на окна. Журналисты сидят на складных стульях, курят, ждут.
— Боже… — я хватаюсь за голову. — Это катастрофа. Что теперь делать?
Даня протягивает мне телефон.
— Звони ему и выясняй. Он же владелец медиакомпании. Должны быть законы против того, чтобы сочинять ложь про людей.
Я выдыхаю.
— Я не хочу ему звонить.
— У тебя есть идея получше? — Даня показывает на окно. — Спросить его, что делать, — это не значит «простить и вернуться».
Он прав. Ненавижу это.
— Ладно. Позвоню со своего.
Я поднимаюсь наверх, включаю телефон.
Тридцать шесть пропущенных от Ильи.
Я сажусь на край кровати и держу телефон в руках. Я не хочу звонить. Я не знаю, что ему сказать.
Телефон звонит сам — я вздрагиваю. Это он.
— Алло, — выдавливаю я.
— Катя… привет, — его голос тихий, осторожный.
Я молчу.
— Прости за прессу. Завтра разрулю, — говорит он.
— Как? — спрашиваю я. — Как ты это разрулишь, Илья?
— Я не… — он обрывает себя.
— «Любовный треугольник» и фотки как доказательства, — у меня в горле встает ком.
Он слышно вздыхает.
— Не плач, малыш. Я все исправлю.
Я резко выдыхаю:
— Если бы я могла верить хоть одному твоему слову, может, и поверила бы. Ты это не исправишь.
— Я приеду за тобой.
— Не приедешь. Тут человек пятьдесят у дома.
— Тогда Андрей заберет тебя. Встретимся в моей квартире в городе. Я все равно завтра туда переезжаю.
— Зачем?
— Я не хочу, чтобы меня сопровождали до «Зачарованного». И не хочу, чтобы они знали, где я живу.
— Эти истории — вранье. Я не с Даней, — выпаливаю я. И меня прошибает стыдом, потому что я почти… почти.
— Я это знаю.
— Но…
— Им все равно, — перебивает он. — Оставайся дома, пока Андрей не приедет.
— Нет. Ничего не изменилось. Я не хочу тебя видеть.
— Нам надо поговорить.
— Не о чем говорить.
— Я сам приеду, — срывается он.
— И я выкину тебя на улицу прямо при фотографах. Не смей сюда приезжать, Илья. Я серьезно.
— Катя, это несправедливо! — резко отвечает он. — Ты же понимаешь, мне нужно тебя увидеть. Не держи меня заложником этих репортеров. Я хочу поговорить.
Я качаю головой, и мне противно.
— У тебя всегда все про тебя… да? — шепчу я. — Что тебе надо. Что тебе лучше. Твоя мечта. Твои желания.
— Хватит! — рявкает он.
— Хорошо. — Я выдыхаю и сбрасываю.
Телефон звонит сразу же. Я беру.
— Не смей бросать трубку!
— Отстань! — я снова сбрасываю.
Он звонит снова.
— Что?! — кричу я. — Что тебе надо?!
— Мне надо с тобой поговорить.
— Мне нечего сказать.
— Пожалуйста, — голос становится мягче. — Катя… мне нужно тебя увидеть. Мы разрулим этот медиа-кошмар, но нам нужно быть вместе, чтобы это сделать.
И снова накатывают слезы. Когда он говорит так, я слышу того Илью, которого любила.
— Катя, — говорит он уже тверже, — я отправляю Андрея. Встретимся у меня.
Я молчу.
— Хотя бы потому, что тебе надо выбраться отсюда. В мой дом их не пустят. Там ты в безопасности. Что бы ни было между нами — тебе нельзя оставаться у себя. Они тебя замучают и придумают еще больше лжи.
Я закрываю глаза.
— Я не хочу…
— Я просто хочу поговорить. Обещаю.
— Но…
— Собери сумку, чтобы было видно: ты уезжаешь надолго. Тогда они разъедутся.
Я хожу по комнате, дергаю штору, смотрю на улицу. Они реально готовы сидеть тут ночами. И завтра они будут цепляться к Дане, когда он пойдет на работу. Это несправедливо ни по отношению к Дане, ни по отношению к Рите. Капец!
Илья прав. Мне надо уехать. И он — единственный, кто может это организовать.
— Ладно.
