смотрю вниз на улицу.
— Катя… — шепчу я. — Ты где?
Я сижу на заднем сиденье, снова набираю ее номер — и снова автоответчик. Резко втягиваю воздух. Ищу ее всю ночь. Она просто исчезла. Ни следа. Домой она не вернулась. Телефон выключен.
— Приехали, Илья Сергеевич, — говорит Андрей.
Я всматриваюсь.
— Ты уверен?
— Да. Это дом ее брата. Мы привезли сюда ее сумку, как она просила.
Я выскакиваю из машины и почти бегом поднимаюсь к двери. Громко стучу. Дверь распахивается — на пороге Боря. Мужчина лет тридцать с небольшим, злой, не выспавшийся.
— Здравствуйте, я Илья Мельников…
— Я знаю, кто ты, — отрезает он.
— Я могу увидеть Катю?
— Ее здесь нет.
— Мне надо…
— Ты уже сделал достаточно, — бросает он и пытается закрыть дверь.
Я ставлю руку, блокирую, отталкиваю Бориса и вхожу.
— Катя! — кричу я. — Я знаю, что ты здесь!
Боря тяжело выдыхает.
— Ты опоздал. Она уехала.
У меня подкашиваются ноги.
— Куда?
— Это надо знать только мне.
— Что ты несешь? — я вскидываю руки. — Ей завтра на работу.
Боря криво усмехается.
— Ты совсем… — Он морщится, как будто не хочет говорить, но все-таки выплевывает: — Она уволилась в прошлую среду. И улетела работать в другой город. Если бы ты соизволил высунуть нос из постели своей художницы, ты бы был в курсе.
Земля уходит из-под ног. Я пытаюсь выглядеть невозмутимым, но у меня раздуваются ноздри — я на грани.
— Где она? Скажи мне, — давлю я.
— Поздно. Она уже, наверное, прошла регистрацию.
У меня глаза расширяются. Самолет же еще не улетел.
— Я успею.
Я бегу к машине.
— Я этого не говорил! — кричит Боря мне вслед. — Она не хочет тебя видеть!
— В Домодедово! Быстро! — рявкаю я Андрею, падая на заднее сиденье.
Андрей вдавливает педаль, машина ныряет в поток, я снова и снова набираю номер Кати.
Гудки… гудки… и снова тишина.
— Ну же… возьми, — шепчу я. — Возьми трубку.
Снова сброс. Я набираю еще раз, во мне кипит злость. На нее, на себя… на весь этот кошмар. Зачем она сорвалась ночью? О чем она думала?
Я сжимаю телефон так, что белеют костяшки.
— Быстрее! — выдыхаю я.
— Я и так еду на пределе, — бурчит Андрей, перестраиваясь, потом еще раз.
Я снова набираю. Еще один сброс.
— Да ответь ты уже! — срываюсь я и со злости бью телефоном о спинку сиденья.
Андрей смотрит в зеркало.
— Только не начинайте, Илья Сергеевич, — тихо говорит он.
— Поезжай! — огрызаюсь я.
Через полчаса мы у аэропорта. Я вылетаю из машины, врываюсь внутрь, оглядываюсь по сторонам. Очереди, люди, чемоданы, шум.
— Где ты? — шепчу я. — Катя…
Паника накрывает: людей слишком много, я ее не найду.
Я бегаю вдоль стоек регистрации туда-сюда. Потом к досмотру.
— Давайте, давайте! — бормочу я, смотрю на охранников — они двигаются медленно, как в фильме про пытки.
Когда, наконец, подхожу к рамке, она пищит. Ну, конечно.
— Шаг назад, пожалуйста.
— У меня нет времени, — выдыхаю я.
Прохожу снова — опять пищит.
Я срываю обувь, бросаю в сторону, сдергиваю ремень и швыряю на пол. Прохожу — тишина.
— Слава богу!
Хватаю вещи и бегу дальше, пока не упираюсь в развилку, коридоры ведут в разные стороны. Нет… Я сглатываю ком. Куда?
Я выбираю направление наугад и несусь. Это бесполезно. Я никогда ее не найду.
И вдруг боковым зрением вижу ее со спины. Катя!
Она проходит через выход на посадку, и двери закрываются.
— Катя! — ору я и бегу к ней. — Катя!
Она не слышит. Я добегаю до стойки, где сотрудники проверяют посадочные.
— Мне нужно снять человека с рейса, — выдыхаю я, задыхаясь.
Девушка смотрит на меня спокойно.
— Простите, это невозможно.
— Нет! — Я прижимаю ладонь к груди: воздух не желает проникать в мои легкие. — Вы не понимаете… это срочно.
Она качает головой.
— Вы опоздали.
— Нет! — я срываюсь. — Катя! Я здесь! Вернись!
Ко мне подходят двое охранников — здоровые, каменные.
— У вас проблема, мужчина?
Я показываю на выход, пытаюсь сказать, но слова рвутся.
— Моя… девушка… мне нужно… остановить…
Они переглядываются.
Один устало выдыхает:
— Уходите, иначе вас выведут.
Силы покидают меня. Я опускаю голову, хватаю ртом воздух. Все. Она ушла. Но куда?
Я поднимаю взгляд — и вижу на табло направление рейса.
Адлер, р ейс 245, «Аэрофлот».
Вот оно! Я быстро натягиваю обувь, ремень скручиваю в руке и иду прочь.
— Спасибо! — бросаю я охране через плечо.
Я набираю начальника охраны.
— Илья Сергеевич?
— Встретьте самолет. Адлер, рейс 245. Она там.
— Принято.
— Не выпускайте ее из виду. Мне нужен адрес.
— Понял.
Катя
Трансфер останавливается у ворот, водитель разворачивается ко мне:
— Приехали.
Я выглядываю в окно, и облегчение разливается по телу. Выглядит нормально. У меня всегда этот дурацкий страх: вдруг на фото было красиво, а вживую ужас.
Я расплачиваюсь, водитель достает мой чемодан из багажника.
Слава богу, я все это организовала еще на прошлой неделе. Когда Илья молчал и был там, с ней… мысль о том, что я встречу его на работе, была унизительной. Я забронировала этот отпуск, чтобы просто выдохнуть.
Никому не сказала, кроме Бори. Даже Дане и Рите. Если они не знают, где я, они никому не проболтаются. И слава богу, что не сказала: я сама не понимала, сколько времени мне понадобится.
Я в Адлере, у моря. Здесь пахнет солью и солнцем так сильно, что меня на секунду качает, будто мозг переключается на другой режим.
Я машу водителю, поднимаюсь по ступенькам. Ключи в кодовом боксе у двери. Я открываю, и меня накрывает предвкушение. Горячий душ… и сон.
Перелет был адский, и, честно говоря, я половину пути ждала, что самолет Ильи встанет рядом в небе, он ворвется в салон и снимет меня прямо с высоты. То, что я добралась одна и в безопасности, — уже победа.
Ключ поворачивается, я захожу… и замираю.
— Господи… как красиво!
Небольшой домик, окна в пол, и везде — море. Пальмы качаются у линии воды. Терраса огромная, и я выхожу туда, чтобы ветер ударил в лицо.
— Вау!
Я наслаждаюсь пейзажем, пока мысли не цепляются за Илью дома. Я почти физически чувствую его панику. Но сейчас я не должна думать о нем. Хотя бы раз в жизни нужно поставить себя на первое место.
Я понимаю, что он любит меня и что с этой художницей у него ничего не было. И, может быть, если бы он вернулся сразу, я бы простила. Стиснула зубы, переварила и пошла дальше. Но он взял неделю,
