читаю: «
Совпадений не бывает». Хм.
На следующий день я стучусь к Боре. Он открывает быстро, и лицо у него мрачнеет, когда он видит меня.
— Привет.
— Привет, — говорю я. — У тебя есть минутка? У меня вопрос. И ты единственный, кто, кажется, может знать ответ.
— Эм…
Я смотрю ему в глаза.
— Пожалуйста.
Он отступает в сторону, я захожу и сажусь на диван. Боря садится напротив.
— Ну?
— Короче… — я запинаюсь, пытаясь собрать мысли. — У меня ощущение, что я что-то упускаю.
— В каком смысле?
— Я думаю, что должен был встретить Катю.
Он слушает молча.
— И я думаю, что должен был встретить ту художницу… но зачем — не понимаю.
Боря хмурится, как будто не догоняет.
— Боря, ты веришь в судьбу?
— Может быть, — он откидывается. — Не думал, что ты из таких.
— М-м. — Я киваю. — Есть что-то, что я не вижу?
— Что именно?
— Я не знаю. Просто чувство, что я упустил какой-то факт, но не понимаю какой.
Боря тяжело выдыхает.
— Она читает твои письма.
Я замираю.
— Читает? Что она сказала?
— Ничего. Только что ты пишешь каждый день и ей от этого легче.
Во мне поднимается надежда.
— Знаешь, — добавляет Боря, — впервые с тех пор, как умерли мама с папой, она звучит как раньше.
— То есть?
— Она работает ночами и учится вышивать, как мама. И даже снова начала рисовать.
— Что? Она рисует?
— Да так, балуется. Она сама не считает себя художницей. Но в подростковом возрасте она это любила.
Я шепчу, пораженный:
— Я этого про нее не знал.
— Думаю, она и сама забыла. Адлер и одиночество пошли ей на пользу.
Я улыбаюсь, представляя ее у мольберта.
— Значит, она читает мои письма…
Я встаю, собираясь уйти, но все еще цепляюсь за мысль:
— Если тебе что-то придет в голову — позвони, ладно?
— Позвоню.
Я тяжело выдыхаю.
— Я думал, ты уже плюнул на нее, — вдруг говорит Боря.
Я оборачиваюсь.
— Я ее люблю. С чего мне сдаваться?
Он смотрит на меня прямо.
— Ты уже сдавался. Раньше.
— Я не сдавался. Мне надо было закрыть историю с художницей, и я не жалею: я ее не тронул и вернулся к Кате. Да, я слишком долго тянул… но я не менял намерения, — я пожимаю плечами. — Наверное, мне тоже нужно было время, чтобы все переварить.
Боря провожает меня до двери. Я протягиваю руку.
— Спасибо, правда. Для меня многое значит то, что она читает мои письма.
— Пожалуйста.
— И если что-то вспомнишь…
— Да.
Я уже почти выхожу и вдруг замечаю фотографию на тумбе. Подхожу, беру рамку… и мозг будто выключается. Что?.. На фото Боря и Катя… и та самая художница.
Я поднимаю глаза на Борю.
— Откуда ты знаешь эту женщину?
— Кого? — он хмурится.
Я тыкаю пальцем в женщину на снимке.
— Вот ее. Откуда?
Боря смотрит — и его лицо меняется.
— Это наша сестра, Эля.
Глава 27
— В смысле? — я хмурюсь.
— Это Эля, наша сестра.
— С каких пор?
Боря морщит лоб.
— Ты о чем вообще?
— Вот эта женщина. — Я тыкаю пальцем в ее лицо на фото. — Это Маргарита Бушуева, художница, к которой я летал во Сочи.
— Что?.. — он смотрит на меня так, будто я с другой планеты. — Подожди, чего?
— Художница. Та, чьи картины я скупаю годами. Это она. — Я снова стучу пальцем по стеклу. — Ее зовут Маргарита.
— Нет, — отрезает Боря. — Это Эля. Ты ошибся.
Я зависаю, впиваясь взглядом в снимок.
— Я клянусь, это она.
— Нет. Ты путаешь. Может, просто похожа. Эля не рисует… вообще.
— А… — Я думаю секунду, и злость сменяется сомнением. — Может, и не она. — Я неловко усмехаюсь и качаю головой. — У меня в последнее время ощущение, что крыша едет.
Боря чуть смягчается.
— Ничего. Бывает.
Я киваю, но внутри все равно свербит.
— Я Кате скажу, что ты заходил, — говорит он.
Я криво улыбаюсь.
— Я просто хочу, чтобы она вернулась домой.
— Вернется.
Наши взгляды встречаются.
— Дай ей время. Она придет в себя и вернется.
Я улыбаюсь… и впервые за долгое время мне правда становится чуть легче. Мы жмем друг другу руки, и я выхожу к машине, чувствуя легкость.
Она читает мои письма. Эта мысль греет. Но потом, как назло, что-то колет внутри.
Слушай сердце.
Почему это вдруг всплыло? Слушай сердце. Это была Маргарита … я же знаю. Знаю. А вдруг?.. Нет. Не может быть.
Я резко разворачиваюсь и снова стучу в дверь.
— Ну, что еще? — ворчит Боря, открывая.
Я поднимаю телефон и показываю ему картину на экране.
— Ты видел это раньше?
Он щурится, пытаясь сфокусироваться.
— Не знаю.
Я листаю на следующую.
— А эту?
— Не уверен.
Следующая.
— Эта?
— М-м… нет.
У меня терпение заканчивается.
— Да блин, подумай нормально.
— Зачем?
Я сглатываю и заставляю себя говорить спокойно.
— Слушай… это звучит дико. И, может, я реально не туда копаю. Но я думаю… — я запинаюсь. — Я думаю, картины, которые я покупал у Маргариты, Катины.
Боря фыркает.
— Ты уже совсем! Это бред.
— Просто спроси ее.
— Как?
— Не объясняй, почему. Просто спроси, не она ли это рисовала.
Боря смотрит на меня как на психа.
— Если бы Катя была известной художницей, она бы это знала, разве нет?
— Борь, ну пожалуйста. Просто сделай. Дай номер, я сейчас скину фотки.
Он достает телефон. Я отправляю ему изображения.
— Что именно ей писать?
— Напиши, что нашел картины в благотворительном магазине, и спроси, знает ли она автора. Или знакомы ли они ей.
Боря пожимает плечами и набирает сообщение.
Слушай, нашел картины в благотворительном магазине. Они мне показались знакомыми. Это не твои?
У меня сердце стучит так, что, кажется, сейчас выскочит. Я хожу по комнате кругами.
— Ну? — выдыхаю я. — Что она ответила?
— Пока ничего.
Я закрываю глаза, провожу руками по волосам, снова открываю.
— Печатает… — говорит Боря, и мы оба утыкаемся в его экран. Точки прыгают.
И приходит ответ:
Ого! Привет из прошлого. Да, это мои. Я рисовала их много лет назад. Не знаю, зачем мама настояла, чтобы их оставили. Не могу поверить, что Эля думала, будто кому-то они вообще нужны. А-ха-ха!
У меня будто воздух из легких выбивают. Я хватаюсь за стену, чтобы не пошатнуться.
Боря медленно опускается на диван. Мы смотрим друг на друга с одинаковым выражением лица.
— То есть… — Боря хмурится, складывая пазл.
— Это всегда была Катя, — шепчу я. — Конечно… конечно, это она.
Катя
Я сижу на крыльце и смотрю на дорогу.
— Ну, где он? — шепчу я
