– Джонс, это Сандра. Прости, что беспокою, когда ты за рулем, но приближается день продления лицензии.
– Ну и? – Джонс не сразу надел на ухо наушник.
– Он совпадает с твоей поездкой в Париж.
Джонс выругался.
– Придется тебе позвонить им. Пусть изменят время встречи.
– Куда? В Париж?
– Нет. Судейским. Скажешь, что день мне не подходит.
– Я перезвоню, – после паузы сказала Сандра.
Джонс вырулил «сааб» на гравийную дорогу, ведущую к «Аркадии». Проблемы, проблемы, проблемы… Иногда ему казалось, что он все свое время тратит на то, чтобы подчищать чужие недоработки, вместо того чтобы делать свое дело, которое у него получалось лучше всего.
Он выключил мотор и посидел минуту, но голова так болела, столько в ней было разных путаных мыслей, что он даже не оценил тишину. А теперь еще одна неприятность. С девушкой придется расстаться. Так будет лучше. Он всегда полагал, что лучше отрубить, прежде чем станет совсем плохо. А дело он продолжит с другой фирмой, той, что из Баттерси. Лишь бы только эта Дейзи не разревелась.
Джонс потянулся к бардачку, забросил в рот еще одну горсть таблеток от головной боли и поморщился, ибо пришлось глотать без воды. Он со вздохом выбрался из машины и подошел к парадной двери, но не успел позвонить, как ее открыла миссис Бернард. Она стояла и смотрела на него спокойным взглядом, который говорил, что она все про тебя знает, благодарю покорно.
– Мистер Джонс.
Он так и не смог заставить себя исправить ее ошибку.
– Не ожидал вас здесь увидеть. – Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
– Это потому, что у вас нет детей.
– Не понял.
– Надо же кому-то присмотреть за ребенком.
– А-а-а. – Он зашел в дом, оглядел полуободранные стены, горы строительного мусора. – Да.
– Дело пошло веселее.
– Вижу.
Она повернулась и зашагала по коридору, аккуратно обходя пустые поддоны из-под краски.
– Я скажу ей, что вы пришли. Она сейчас говорит по телефону с сантехниками.
Джонс присел на край стула, оглядывая незаконченную гостиную, пахнущую подсыхающей штукатуркой и отциклеванными полами. В уголке возвышалась пирамида из алюминиевых банок с краской, а через спинку старого дивана были переброшены образцы тканей. Комнату пересекали артерии канавок, в которых была проложена новая электропроводка. Лежавшие на полу в стопке каталоги предлагали светильники различных стилей.
– Это оставил Маккарти со своими парнями. Завтра они начинают две ванные комнаты.
Джонс поднял глаза от каталогов и увидел женщину, которую не узнал. Она шла через комнату, держа в руке мобильный телефон.
– Я его предупредила, что еще одна проволочка – и мы начнем вычитать деньги. Я сказала, что мы имеем право на один процент за каждый потерянный день, что записано мелким шрифтом в договоре.
– Правда, что ли?
– Нет. Но я подумала, что он ленивый и проверять не станет, зато это нагнало на него страху. Он пообещал свернуть другую работу и быть у нас к девяти утра. Так мы идем? – Она выхватила из сумки на полу кошелек, ключи и большую папку.
Джонс подавил в себе желание поискать в доме ту девушку, которую помнил: апатичную, в бесформенных старых тряпках, с вечно прижатым к боку младенцем. Та, что теперь была перед ним, не выглядела психованной плаксой. Она не смотрелась бы неуместно в его клубе. Сквозь рубашку проглядывал черный бюстгальтер, а под ним пара отличных грудок.
– Есть проблемы? – спросила она, выжидая.
Глаза ее блестели, выражая то ли вызов, то ли агрессию. В любом случае это его неожиданно возбудило.
– Нет, – сказал он и пошел за ней к машине.
* * *
Они выбрали «Ривьеру» – отчасти, как объяснил Джонс, чтобы изучить противника, но главным образом потому, что в Мерхеме не было ни пабов, ни баров. Те, кому хотелось пообщаться за выпивкой, делали это в отеле или в одном из двух городских ресторанов, а некоторые даже уезжали за пределы города. При обычных обстоятельствах или тех, которые могли бы считаться обычными в данный момент, Дейзи испытала бы неловкость, появившись в таком заведении. Но что-то в этом вечере и том факте, что она в своей красной шифоновой блузке вывела из равновесия Джонса (в чем она не сомневалась, несмотря на всю его браваду), придало Дейзи храбрости, и, войдя в бар, она буквально поплыла по нему – неторопливо и с гордо поднятой головой.
– Могу я увидеть карту вин?
Джонс навалился всей тушей на стойку, за которой стоял бледный прыщавый юноша с тонкой шейкой. Тот перестал нашептывать хихикающей официантке и подошел с плохо скрытым раздражением. В баре были еще четверо: пожилые люди, умиротворенно любовавшиеся морем, а также, очевидно, партнеры по бизнесу, поскольку они спорили из-за каких-то цифр в блокноте.
Пока Джонс, бормоча себе под нос, читал список вин, Дейзи осматривала помещение с окнами в пол и видом на море. Солнце клонилось к горизонту, но ничто не могло превратить этот бар в уютное местечко, где хотелось устроиться поудобнее и послушать море, на глазах менявшее окраску до чернильной. Здесь могло быть красиво, если бы не оборки и драпировки через каждый дюйм. Куда ни кинь глаз, повсюду абрикосово-цветочные мотивы: занавеси, ламбрекены, обивка стульев, даже рюши на цветочных горшках. Белые столешницы на кованых ножках. Не столько бар, сколько чайная. Хотя, подумала Дейзи, судя по клиентуре, здесь, скорее всего, продают больше чая, чем алкоголя.
– Семнадцать фунтов за подобие «Блю Нан»,[20] – пробормотал Джонс, когда она снова повернулась к нему. – Неудивительно, что посетителей не густо. Простите, вы хотели вина?
– Нет, – солгала Дейзи. – Но сойдет и вино. – Она подавила желание закурить сигарету, что дало бы ему какое-то моральное превосходство.
Они уселись за угловой столик. Джонс сел сбоку от нее, разлил вино по бокалам и принялся поглядывать на нее краем глаза, словно пытаясь что-то понять.
– Ужасный декор, – сказала она.
– Первое место, куда я заглянул, знакомясь с домом. Хотел узнать, что здесь предлагают. Тех, кто занимался этим дизайном, следовало бы расстрелять.
– Закидать камнями.
Он вскинул брови.
Дейзи уставилась в свой бокал. Значит, он не в настроении шутить. Ну и черт с ним. Она подумала об Элли: спит ли ее девочка, дает ли покой миссис Бернард. Потом она отбросила эту мысль и сделала большой глоток вина.
– Полагаю, вы знаете, зачем я здесь, – наконец сказал он.
– Нет, – снова солгала она.
