спросил, почему Тони просил Пэт подвезти его в Труро – ведь ее машина уже принадлежала ему.
– Я не собирался забирать машину немедленно и хотел проявить любезность.
– Тебе не кажется странным, что девушки бросили машину посреди леса Труро?
– Нет. Я же был с ними…
– И как же девушки выбрались из леса без машины?
– Я не знаю.
– Почему они не оставили машину перед гостиницей – ведь тебе так было бы удобнее?
– Не знаю.
С этого момента все пошло вразнос.
«Что за хрень!» – думал Флинн[207].
Затем он прочитал Тони имена восьмидесяти девушек и женщин, признанных пропавшими в Новой Англии. Флинн уже подозревал, что Тони непосредственно связан с исчезновением Пэт и Мэри Энн, а возможно, и с исчезновением других девушек. Он решил проверить реакцию Тони на имена. Но Тони сохранял спокойствие – он и до списка ерзал на стуле, ерошил волосы и озирался по сторонам, как белка на дереве.
На допросе присутствовал сержант Джимми Мидс. Он пытался воззвать к родительским чувствам Тони. Мидс сказал, что родители исчезнувших девушек очень волнуются. Если Тони что-то известно, он мог бы их успокоить. Тони замолчал, обхватил голову руками. Мидс и Флинн ждали какого-то признания. Но Тони глубоко вздохнул и поднял голову.
– Джим, если бы я мог тебе помочь, то сделал бы это. Но девушки далеко. Сомневаюсь, что вам удастся их найти.
Убедить Тони не удалось. С этого момента он начал громоздить одну ложь на другую. В его пересказе история судьбы двух девушек из Род-Айленда менялась каждую минуту.
14 февраля о судьбе Патриции Уолш и Мэри Энн Высоцки ничего не было известно. Берни Флинн отправился в Провиденс, чтобы поговорить с родителями девушек. Он встретился с Леонардом и Кэтрин Уолш. Леонард оказался человеком пассивным и вялым, зато Кэтрин пылала яростью. И у нее были для того все основания. Прошло почти три недели с того момента, когда ее дочь последний раз видели в Провинстауне, но городская полиция не продвинулась ни на шаг. Она напрямую обвинила Флинна в бездействии. Полиция не обратила внимания на запросы и информацию Боба Тербиди и ни разу за двадцать один день не связалась с родителями Патриции. Переминаясь с ноги на ногу и теребя в руках шляпу, Флинн смиренно выслушал справедливые упреки несчастной матери.
Затем он поехал к Высоцки. Он поднялся в трехкомнатную квартиру над пекарней. Супруги более походили на деда с бабушкой, чем на родителей двадцатитрехлетней девушки. Флинну было очень тяжело вторгаться в их мир с такими болезненными вопросами об их дочери. В свете того, что могло случиться с Мэри Энн, вопросы эти были почти жестокими.
В моменту возвращения в участок Флинн уже был уверен, что девушек убили и Тони Коста к этому причастен. Полиция Берлингтона обнаружила «Фольксваген» там, где указал Тони: на парковке у автозаправки. Ганнери и Флинн выехали туда, чтобы вернуть машину в Массачусетс для криминалистической экспертизы. За это время было произведено вскрытие обнаруженного в лесу трупа. Теперь следователи пытались обнаружить в «Фольксвагене» какие-то следы преступления. Тони не успокаивался. Он без предупреждения явился в полицейский участок Провинстауна и потребовал встречи с определенными полицейскими и детективами. Каждый раз он рассказывал историю своего знакомства с девушками по-разному и по-разному объяснял, почему Пэт «продала» ему машину, куда делись девушки и когда он видел их в последний раз. Где-то он прочитал, что лжецы не могут смотреть в глаза тем, кто их допрашивает, поэтому он давно научился, не моргая, смотреть в глаза собеседникам. Это страшно нервировало полицейских. Когда Тони не пытался одержать победу в «гляделках», он разражался маниакальными монологами. Он говорил «высоким, мягким баритоном с четким, почти женственным акцентом», характерным для уроженцев Провинстауна. Флинн почувствовал, что Тони очень высокого мнения о себе: Антон Коста не хотел, чтобы его приняли за деревенщину.
Флинн не знал, что в двенадцать лет Тони впервые услышал свой голос в записи на магнитофоне. Он всегда презирал свое окружение и португальский акцент местных жителей, хотя именно так говорила и его мать тоже. Тони часами записывал и прослушивал собственный голос на магнитофоне. Он пробовал разные интонации, ударения и произношения. В конце концов он выработал особую манеру речи – странное сочетание женственных интонаций бостонского брамина и говора местного жителя, изо всех сил старающегося показаться светским человеком. Флинн и другие следователи отмечали странную переменчивость его речи. Они не понимали, почему Тони говорит с разными акцентами, словно меняя шляпы.
В конце концов Флинн устал от уклончивости Тони.
– В следующий раз мы поговорим, когда тебя арестуют, – проворчал он.
Тони подскочил на месте, уронив стул на пол.
– Вы обвиняете меня в убийстве этих девушек?
Флинн был изумлен: Тони сам перешел от исчезновения девушек к убийству.
– Я никогда не говорил, что девушки убиты, – голос Флинна был холодным и ровным, как лед.
– Я немедленно хочу уйти! – заорал Тони.
Флинн указал на дверь.
– Пожалуйста!
Через несколько дней терпение лопнуло у Джорджа Киллена
– Тони, прежде чем скажешь что-то еще, ты должен знать, что тебя подозревают в исчезновении этих девушек и краже их «Фольксвагена».
После этого он зачитал Тони его права.
Тони терпеливо выслушал, а потом снова начал доказывать свою невиновность, изложив очередную, еще более противоречивую версию того, где сейчас находятся девушки и почему у него оказалась их машина.
Киллен зажал ему рот.
– Просто остановись. Ты увязаешь все глубже и глубже. Предлагаю тебе замолчать и найти себе адвоката. А теперь шагай из моего кабинета.
Как истинный джентльмен, Тони пожал Киллену руку и вышел из участка.
Хотя полиция знала, что Тони явно причастен к исчезновению девушек, арестовать его они не могли, не имея хоть каких-нибудь доказательств того, что с Пэт и Мэри Энн что-то случилось. Поэтому за Тони просто продолжали следить. В понедельник, 24 февраля, когда Тони уехал из Провинстауна на автобусе, Берни Флинн последовал за ним до Хайанниса. Как только Тони сошел с автобуса, Флинн положил руку ему на плечо и почувствовал, как Тони вздрогнул.
– Послушай, Тони, все прояснится, как только мы получим известия от девушек. Этого будет достаточно, и мы от тебя отстанем.
Флинну показалось, что глаза Тони блеснули, и он продолжал:
– Сообщи нам, если девушки с тобой свяжутся.
– Хорошо, хорошо, – ответил Тони. – Уверен, что это будет очень скоро.
Флинн поздравил себя с удачей – Тони заглотил наживку.
На автобусе Тони доехал до Бостона, а оттуда отправился в Баффало, штат Нью-Йорк. На следующий день в
