На портрете была изображена маленькая девочка с тонкими чертами лица и длинными золотистыми локонами. На вид ей было лет десять, примерно столько же, сколько и Саре. Правда, в отличие от сестры Джеймса, девочка, изображенная на портрете, выглядела очень серьезной, а в глубине ее больших изумрудных глаз притаилась печаль.
– Это моя внучка и тезка, Миранда Джулия, – пояснила герцогиня. – Когда моя дочь, Ленора, умерла десять лет тому назад, девочка осталась вдвоем с отцом. Я много раз просила Джонатана отправить девочку ко мне, в Англию, но он ни в какую не желал расстаться с дочерью. Так что все наше общение ограничивалось редкими письмами, да еще раз в год Джонатан присылал мне портрет Миранды. Но теперь все может измениться.
Она откинулась на спинку стула, улыбнулась и продолжила:
– В следующем году мой зять подаст в отставку с поста губернатора. Если он после этого вернется в Англию, то я готова передать в его управление все свои дела. Боюсь, что он не захочет сразу принять от меня в дар поместья и деньги, поэтому для начала я попрошу его просто стать моим управляющим. Если Джонатан согласится; я предоставлю ему свой лондонский городской дом, положу щедрое жалованье и дам долю в доходах. Сделаю его и Миранду своими единственными наследниками. Этот дом, разумеется, я тоже завещаю им.
– Постойте, но разве этот дом не является частью поместья Ричарда? – спросил Джеймс.
– Нет! – отрезала герцогиня. – У меня с пасынком всегда были сложные, отношения, и я попросила своего покойного мужа продать мне часть поместья. Он согласился и отдал мне эту землю, ничего с меня за это не взяв, разумеется. Попросил лишь, чтобы эта часть поместья перешла после нашей смерти его внучке, Миранде. Так что это будет подарок от нас обоих.
– Боюсь, что Ричард будет отстаивать свои права на эту землю, – заметил Джеймс.
– Ричард может делать все, что ему вздумается, но этой земли ему не видать как собственных ушей, об этом позаботились лучшие адвокаты во всей Европе. – Вдова наклонилась вперед и доверительно сказала: – Ричарду было двенадцать, когда я вышла за его отца, и он с самого начала не желал, чтобы я стала его мачехой. А еще через год у нас родилась Ленора, и с тех пор Ричард не находил себе места. Он сгорал от ревности. Отец пытался его образумить, говорил о том, как это важно – жить одной семьей, но Ричард ничего не хотел слышать и настоял на том, чтобы его отправили учиться подальше от дома. Ричард очень злобный человек, и единственное светлое пятно в их семье – это его жена, Амелия. Мы с ней особенно сблизились после того, как три года тому назад умер Мэтью. Но теперь мне этого недостаточно, и я хочу, чтобы ко мне вернулись Джонатан и Миранда.
Пожилая леди поднялась со стула, отошла к шкафу и вынула из него два запечатанных конверта и большую коробку.
Затем она вернулась на свое место и сказала, протягивая конверты Джеймсу:
– Это письма для Джонатана. В одном из них я рекомендую тебя и прошу зятя помочь устроить твои дела. Во втором письме я прошу его вернуться в Англию и помочь мне, став моим управляющим. Я написала о том, что отдам ему дом и сделаю своим наследником, – неужели после этого он сможет мне отказать? Нет, он не откажет в этой просьбе, и тогда сбудется моя заветная мечта – увидеть свою внучку. Я не могу больше оставаться в одиночестве.
Глаза герцогини увлажнились от слез, но на губах появилась едва заметная улыбка. Миранда осторожно открыла коробку, лежавшую у нее на коленях, развернула шуршащую пергаментную бумагу и достала большую красивую куклу, одетую в желтое атласное платье. У нее были золотистые локоны и изумрудно-зеленые глаза. Голова куклы, искусно сделанная из тонкого фарфора, показалась Джеймсу странно знакомой. Он присмотрелся внимательнее, наморщил лоб и удивленно воскликнул:
– Нана, но это же вылитая ваша внучка!
– Мне хотелось подарить ей что-то особенное, – горделиво улыбнулась Миранда. – Эту куклу мне сделали на заказ в Париже. В нее вложена частица моей души. В коробку я положила еще одно письмо, в котором пишу внучке о своей любви и о своих надеждах на будущее, – она коснулась руки Джеймса. – Знаешь, Джеймс, мне всегда хотелось иметь такого сына, как ты. Увы, бог не дал… Но я уверена в том, что ты не откажешь мне и отвезешь мои дары – и мои надежды – в Калькутту. Скажи, ты согласен плыть именно в этот порт?
Джеймс осторожно обнял хрупкие плечи герцогини и ответил, целуя ее в щеку:
– Конечно, Нана. Я отправлюсь в Калькутту, навещу Джонатана и отдам ваш подарок Миранде. А если Джонатан надумает через год вернуться в Англию, – на что я очень надеюсь, – я с большой радостью предоставлю ему для переезда свое судно. Мне очень хочется, чтобы ваши мечты сбылись, Нана.
Глаза герцогини озарились странным светом, и она, смеясь, ответила:
– Если бы ты только знал, какие они, эти мечты одинокой старой леди…
Джеймс еще раз улыбнулся, вспоминая смех Миранды, и сказал самому себе, глядя на раскинувшийся вдоль берега бухты белый город:
– Надеюсь, что Сара и Миранда быстро подружатся. Только не дай бог, чтобы та девочка оказалась такой же сорвиголовой, как моя младшая сестрица!
3
– Два часа! Можешь себе представить, Джеймс? Пересечь два океана для того, чтобы провести свой первый день на суше в ожидании, пока тебя примет какой-то местный бюрократ!
Джеймс проводил взглядом Стивена, который метался по приемной губернатора, словно дикий зверь в клетке. А как хорошо все начиналось! Лейтенант, дежуривший в приемной, встретил их очень тепло, любезно поинтересовался, с чем они прибыли, но, когда услышал о том, что Джеймс и Стивен желают встретиться по личному делу с Джонатаном Коллинзом, сразу смутился, побледнел и отправился на поиски начальника.
– Это твоя вина, – проворчал Стивен. – Нужно было сразу же сказать, что ты – виконт Райленд, а я – герцог дю Лорен. Если бы они узнали о том, что к ним прибыли знатные господа, а не какие-то простые капитаны, они бы зашевелились.
– Почему ты считаешь, что твой титул может на кого-то произвести впечатление? – рассмеялся Джеймс. – Никто о тебе не знает, да и сам ты уже сто лет не был в своем поместье во Франции. И, кроме того, позволь заметить, что единственный капитан здесь – это я. Сам же ты, я думаю, ничего не смог бы сделать, даже если бы твое судно шло ко дну.
– Да, ты прав, – ответил Стивен, – и потому это бестолковое ожидание должно тебе показаться еще более мучительным, чем мне. Послушай, как тебе удается при всем при этом сохранять спокойствие?
Джеймс, одетый в темно-синий парадный китель и бежевую рубашку, только вытянул поудобнее свои длинные ноги и побарабанил пальцами по крышке коробки, лежавшей перед ним на столе.
