И, честно говоря, немного побаивался этой встречи.
Когда ее пасынок, Ричард, сделался новым герцогом Мейдстоуном, Миранде пришлось покинуть дом, где она прожила столько лет, и переселиться в маленький коттедж, приютившийся на западном краю их большого семейного поместья.
Вдовий коттедж! Теперь на его месте Джеймс обнаружил просторный светлый трехэтажный дом – скорее даже белоснежный дворец, окруженный парком с подстриженными кустарниками и ухоженными газонами, ровными рядами деревьев, с мраморным фонтаном, рассыпавшим алмазные струи среди цветочных клумб, обрамлявших посыпанную мелким гравием подъездную дорожку. Позади дома виднелись добротные, крепкие хозяйственные постройки – кладовые, кухня, конюшня.
Джеймс спешился возле парадного входа, передал поводья подбежавшему слуге и поднялся по каменным ступеням, не переставая изумленно озираться вокруг. Впрочем, Миранда всегда отличалась прекрасным вкусом и независимым характером, и Джеймсу грешно было забыть об этом. Неужели эта женщина могла измениться? Конечно же, нет.
Подождать хозяйку ему предложили в роскошно убранной гостиной, где внимание Джеймса сразу же приковал к себе портрет молодой Миранды Уэнворт, висевший над камином.
Сердце недавно овдовевшего Мэтью Уэнворта Миранда, дочь богатого купца, покорила с первого взгляда, и скоро, очень скоро герцог Мейдстоун попросил рыжеволосую красавицу стать его новой женой. Спустя всего три месяца после первого знакомства они обвенчались, и свадебный подарок жениха был запечатлен на портрете, возле которого стоял сейчас Джеймс.
«Хрустальные слезы» – так назывался знаменитый бриллиантовый гарнитур, заказанный когда-то для своей возлюбленной великим султаном Сулейманом. Трудно не только пересказать, но и представить себе дальнейшую историю этих драгоценных камней, но на портрете они украшали юную красавицу Миранду Уэнворт. Бриллианты, оправленные в золото, сверкали у нее на руках, светились в подвесках-серьгах, сияли на большой броши, прикрепленной к платью.
Бриллиант, переливавшийся в середине броши и окруженный маленькими алмазами, не имел себе равных во всем мире. Он был не просто большим – в сорок карат, – но и необычным по цвету, не прозрачным, как все бриллианты, но рубиново-красным, словно кровь. На Востоке этот камень так и называли – «Кровавая слеза Аллаха». С этим бриллиантом, как и с большинством редкостных камней, было связано немало легенд, и одна из них гласила, что человека, которому принадлежит «Слеза Аллаха», ждет огромное наследство, а сам он благодаря этому камню всегда будет оставаться непобедимым для всех врагов.
Джеймс продолжал любоваться портретом, когда услышал за своей спиной голос хозяйки дома:
– Настоящая мегера, не правда ли? Когда я вижу этот портрет, всегда недоумеваю – как угораздило несчастного герцога Мейдстоуна жениться на этой рыжей ведьме?
Джеймс обернулся и ответил с улыбкой:
– Мне кажется, что герцогу улыбнулось счастье, когда он встретил вас, ваша светлость.
– О, да ты стал мастером на комплименты, Джеймс Грейсон! – рассмеялась вдова. – Красивый, высокий. Ах, будь я помоложе лет на сорок, ты бы от меня никуда не делся.
Время оказалось милостиво к Миранде. Ее некогда огненно-рыжие волосы по-прежнему оставались густыми, лишь слегка поблекли под натиском седины. Вокруг глаз и в уголках губ появились тонкие морщинки, но они не портили улыбки Миранды и не гасили свет ее лучистых зеленых глаз.
– Присядь и поговори со старой леди, Джеймс. Расскажи мне о себе, о своей семье. Что поделывает твой друг Стивен? А Диана? Как поживает твоя сестра-близнец Диана?
Джеймс поцеловал Миранду в щеку, уселся напротив нее на обтянутый парчой диванчик и сказал, смеясь:
– Миледи, вы задаете вопросы быстрее, чем я успеваю их расслышать. – Но, тут же вновь став серьезным, продолжил, осторожно взяв в ладони хрупкую руку герцогини: – Простите меня за то, что так давно не навещал вас, ваша светлость. Я хотел, правда хотел, но…
– Что за глупости! Прекрати, Джеймс. Ты ведь пришел, и это единственное, что имеет значение. И к чему все эти формальности? Более двадцати лет я была для тебя просто Нана, и пусть все останется по-прежнему. А теперь рассказывай, Джеймс. О себе, о своей жизни и о своем новом судне.
С этого Джеймс и начал. Он красочно описал свой клипер, а когда коснулся его названия – «Диана», – то, естественно, перешел к той, чьим именем был назван его парусник:
– Диана живет в Виржинии и очень счастлива. Они с Джадом ждут уже третьего ребенка. У них двое сыновей, и Диана надеется, что на сей раз у них родится девочка. Хотел бы я, чтобы она была похожа на саму Диану, какой она была в детстве! – рассмеялся Джеймс. – Тогда она узнала бы, что такое настоящие хлопоты.
– Рада слышать, что Диана счастлива с Джадом, а что же ты сам, Джеймс? – улыбнулась Миранда. – Так и не встретил свою любовь? Знаешь, просто удивительно, что такой красивый и богатый мужчина, как ты, до сих пор не женат. И как это тебя ни одна красотка до сих пор не приворожила?
– Пытались, – хмыкнул Джеймс. – Ведь сейчас Лондон – это огромная ярмарка невест, Нана. Видела бы ты этих мамаш! Они выставляют своих дочек словно на продажу, а сами только и присматриваются, где бы им найти жениха побогаче!
– Ну-ну, – потрепала его по руке Миранда и перевела разговор: – А твоя младшая сестра и братья? Что они поделывают?
– Трелен учится в университете, хочет стать адвокатом. Кэтлин уехал искать счастья в Южную Америку. Одна Сара дома осталась. Краснощекая непоседа с льняными волосами. У мамы с папой со всеми нами не было столько хлопот, сколько с ней.
– Завидую твоей маме, – вздохнула пожилая леди, – и не только потому, что Кэтрин такая красивая и талантливая женщина, но и потому, что у нее такие прекрасные дети. Представляю, сколько радости доставляет ей Сара, особенно теперь, когда все остальные выросли. – Она смахнула слезинку, набежавшую на глаза, и неожиданно закончила, улыбнувшись Джеймсу: – Впрочем, я тоже еще надеюсь на такое счастье.
Джеймс удивился, но промолчал, ожидая, что же она скажет дальше, и Миранда продолжила:
– Я пригласила тебя, Джеймс, когда узнала о том, что ты намерен отправиться в Индию. Знаю, как тяжело начинать любое новое дело, и готова поддержать тебя, а взамен попрошу очень немного.
Затем она рассказала о своем зяте, служившем губернатором в Калькутте, и наконец вытащила из кармана маленький портрет, который поднесла Джеймсу на раскрытой ладони.
На портрете была изображена маленькая девочка с тонкими чертами лица и длинными золотистыми локонами. На вид ей было лет десять, примерно столько же, сколько и Саре. Правда, в отличие от сестры Джеймса, девочка, изображенная на портрете, выглядела очень серьезной, а в глубине ее больших изумрудных глаз притаилась печаль.
