Так, во время одной из поездок они наткнулись на брошенное гнездо, из которого доносился жалобный писк. Рэнди сняла с головы тюрбан и бережно уложила туда три крохотных живых комочка. Птенцы оказались попугайчиками, и Рэнди сама выкармливала их, вкладывая в тонкие клювики хлеб, размоченный в молоке и меде. Вскоре птенцы подросли и окрепли, но настолько привязались к Рэнди, что не захотели улетать на волю и поселились в ее комнате.
Вслед за попугаями в доме появились и обезьянка по имени Хануман, и мангуст Бабар, и сокол Аль Рашид. Все они были ранены или покалечены. Рэнди подобрала их и бережно выходила. А затем случились еще два необычных приобретения, навсегда изменившие жизнь Рэнди.
Однажды утром они вместе с Абу медленно пробирались верхом сквозь густую толпу, бурлившую на невольничьем рынке, и здесь в глаза Рэнди бросился молодой, закованный в кандалы мужчина, которого тащил к столбу торговец живым товаром вместе с двумя своими помощниками. Невольник был на голову выше своих мучителей, но не сопротивлялся и лишь с ужасом смотрел на хлысты, зажатые у них в руках. На нем была одна лишь грязная набедренная повязка, и Рэнди сразу же увидела покрывавшие могучую грудь невольника многочисленные шрамы – молчаливые свидетели мучений и невзгод, выпавших на долю несчастного. Хлыст со свистом разрезал воздух, опустился на обнаженную спину невольника, и тот закричал, но не как человек, а словно раненое животное.
– Абу, заставь их прекратить это, – приказала Рэнди.
– Но, мисси Коллинз, у нас нет права вмешиваться в дела этих людей, – возразил Абу. – Кто знает, может быть, этот невольник такой дикий или сумасшедший, что его ничем и не унять, кроме как кнутом.
Несчастный снова закричал, и на этот раз его глаза были с мольбой устремлены на Рэнди. Она не увидела во взгляде невольника ни тени безумия – только страх и боль, и в ту же секунду к ней пришло решение.
– Абу, как только начнется торг, купи мне этого невольника.
– Но он такой большой и непокорный, – удивленно ответил Абу. – Боюсь, что этот человек может быть опасен, мисси Коллинз.
– Не пытайся меня напугать, Абу. Я и сама могла бы его купить, но на мне одежда Акбара и я всего лишь двенадцатилетняя девочка с тоненьким голоском. Сделай для меня то, о чем я прошу.
– А что скажет ваш отец, когда мы приведем к нему в дом такое чудище? К тому же он слишком велик, чтобы держать его в клетке, и слишком дик для того, чтобы заставить его работать…
– Прошу тебя, Абу. Ты всегда говорил мне, что я должна доверять своей интуиции. Сейчас я уверена в том, что все делаю правильно.
Спустя минуту торги начались, и Абу сразу же купил невольника. Затем Рэнди сумела настоять на том, чтобы с него были сняты кандалы, и Абу, неохотно уступивший ей после долгих препирательств, стащил железные браслеты с распухших запястий и лодыжек раба. Его глаза остановились на Рэнди, и она прочитала в них безмолвный вопрос. Рэнди сделала шаг вперед, прикоснулась к щеке невольника и улыбнулась ему. Жесткое, окаменевшее лицо его дрогнуло, и на потрескавшихся губах промелькнула ответная улыбка.
– Он не сумасшедший, – сказала Рэнди, поворачиваясь к Абу. – Просто глухой. Он не слышит, потому и не говорит. Этот человек никогда не видел в своей жизни добра и знал только боль и страх. Но отныне с этим покончено. Он будет новым членом нашей семьи.
– Но как вы обо всем этом догадались, мисс Коллинз?
– Разве я могу объяснить то, чего и сама не понимаю? – пожала плечами Рэнди. – Просто, когда я притронулась к его щеке, мне словно передались все чувства этого человека. Я ощутила его боль, его отчаяние, но самое удивительное – я распознала еще и надежду, которая зародилась в его сердце. Мне кажется, будто я притронулась к обнаженной душе. А теперь пойдем, Абу, отведем домой Ксавьера.
– А имя его как вы узнали?
– Если честно, то я не знаю, как его зовут, – честно призналась Рэнди, – но мне кажется, что имя Ксавьер хорошо ему подходит. Между прочим, Ксавьер означает «светлый», и я верю в то, что этот человек именно такой. А то, что он глухой, еще не значит, что глупый.
Спустя всего несколько дней Ксавьер научился понимать язык жестов и оказался очень толковым и усердным учеником. В доме Коллинзов Ксавьера хорошо кормили, и вскоре вся его высокая фигура налилась тугими, могучими мускулами. Обнаружив у Ксавьера любовь к животным, его отправили работать на конюшню, ухаживать за лошадьми.
Между тем Рэнди все чаще начинали пугать те способности, что она раскрывала в себе самой, и Абу, узнав об этом, научил ее искусству медитации. Он считал, что только так можно удержать под контролем таинственные силы, пробудившиеся в Рэнди, и не дать им постоянно вмешиваться в ее жизнь.
Вскоре произошел и второй случай, сильно повлиявший на дальнейшую жизнь Рэнди. В го утро они вместе с Абу отправились в джунгли, начинавшиеся сразу за городской окраиной. Вскоре до них долетел яростный рев, и всадники поспешили на него. Приблизившись к стене из древесных лиан, они спешились, привязали к дереву коней и осторожно двинулись вперед, раздвигая упругие вьющиеся стебли. Рэнди шла первой, а Абу следовал за ней, держа наготове заряженную винтовку.
В зеленой стене лиан показался просвет, и Рэнди увидела пару тигров, сошедшихся в смертельной схватке. Их шкуры были запачканы кровью, с длинных желтых клыков капала пена. При виде этого зрелища Рэнди стало не по себе, но тут она забыла обо всем на свете, разглядев в густой траве, неподалеку от дерущихся, оранжевый живой комочек.
Битва закончилась очень быстро, и один из тигров замертво упал на траву. В ту же секунду к погибшей матери подкатился тигренок. Он потыкался носом в ее неподвижное тело, а затем совершил то, от чего у Рэнди захватило дух, – развернулся, отважно бросился вслед за огромным, лениво уходящим прочь победителем и напал на него.
Увидев это, Рэнди яростно прошептала:
– Останови его, Абу. Останови, пока не поздно.
Абу молча прицелился и выстрелил. Голова тигра окрасилась кровью, и он с диким ревом скрылся в джунглях.
Рэнди вместе с Абу пересекла поляну и опустилась на колени перед раненым тигренком, который оказался самочкой. Ее мягкая, шелковая шерстка была залита кровью. Рэнди взяла малышку на руки, и та не сопротивлялась, лишь жалобно повизгивала, когда человеческие пальцы касались глубоких царапин на ее тонкой шейке, груди и замшевом теплом животике.
– Глупенькая, зачем ты бросилась на того великана? Неужели надеялась с ним справиться?
В ответ из пасти высунулся шершавый розовый язычок и лизнул руку Рэнди.
– Не волнуйся, маленькая, – проворковала Рэнди над тигренком. – Я тебя вылечу.
