колонне, обвитой плющом, и взирал исподлобья.
- Ездила в парк, - огрызнулась неверному супругу в лицо и с гордой осанкой двинулась к парадному крыльцу.
- Я и нотариус ждем второй час подряд, а ты в это время гуляешь в парке? – Обдавая раздражением, процедил красавчик-герцог.
- Ты и нотариус?
- Мы условились оформить пари. – Напомнил холодно, следуя за мной по пятам. – Учитывая твое, эм… плохое самочувствие, я счел возможным пригласить нотариуса в дом.
Злость вскипела в крови, полоснув вены жгучим огнем и опалив щеки жаром. Я развернулась, вскидывая голову, и отчеканила.
- Кажется, у тебя проблемы со слухом? Я ясно дала понять, что болезнь отступила. Мое состояние улучшилось. Мне больше не требуется врачебный уход и, тем более, твоя опека, Веймаер.
- Что ж, - сверкая откровенной заинтересованностью во взгляде, Йен изучил мой внешний вид, задержал взгляд на презрительно поджатых пухлых губах и усмехнулся, - в таком случае, чего мы ждем? Идем оформлять бумаги?
- Идём, - я первой приблизилась к крыльцу, взлетела по ступеням, демонстрируя прекрасную физическую форму, и дернула дверь на себя.
Муженек незаметно вобрал мой аромат носом, не думая отставать. Новый сиплый вдох позади, и муж сдавленно чихает.
- Гхм… Ты вся в пыли?
- Тебе показалось, - бросила сквозь зубы, опасаясь догадливости Йена, и ускорила шаг.
- Аа, мадам Веймаер. Рад видеть в добром здравии, - едва вошла в гостиную, с дивана поднялся седой нотариус, облаченный в строгий костюм.
Герцог остался верен себе. В качестве заверителя пари он пригласил своего поверенного – мсье Борка. У Бель с этим типом сложились натянутые прохладные отношения. Во многом из-за того, что именно он несколько лет назад был инициатором передачи всех её счетов в ведение мужа, а её саму по факту превратил в заложницу имения.
- Мсье Борк, доброе утро, - холодно улыбнулась пожилому мужчине с тяжелым взглядом, лицом в морщинах и смешно вздернутым носом, отчего тот напоминал свиной пятачок. – Прошу прощения, что заставила ждать. Выздоровление идет не так быстро, как хотелось бы. Я взяла себе за правило – каждое утро ездить в городской парк и дышать свежим воздухом.
- Вот как? Прекрасная идея. Полностью поддерживаю.
- Правда?
- Конечно, - он исподволь изучал моё состояние, цеплялся за выражение лица, искал следы болезни в мимике и движениях. – Мы с женой тоже любим прогуляться по парку, преимущественно в выходные. Дела, дела. Вечно нет времени.
- Очень рада. И раз уж заставила вас ждать, то может, обождете еще несколько минут? Хочу принять душ и переодеться.
От меня несло пылью и затхлостью, атласное платье покрывал серый налет, не выветрившийся даже после поездки в открытом экипаже. Опасаясь раскрыть свой план раньше времени, я обворожительно улыбнулась.
- Конечно, мадам. Подожду, - заверил старик.
Йен обошел меня по дуге, опять принюхиваясь и суживая глаза, а затем развалился в кресле у камина, закидывая ногу на ногу и сверля меня в упор.
- Поторопись, любимая. Чем быстрее оформим пари, тем скорее истечет срок его действия, и мы вновь станем семьей.
«Мечтай», прошипела сквозь зубы и убежала наверх.
... Через десять минут я, Борк и муж, засев в кабинете, обменялись копиями необычного договора. Я долго вчитывалась в мелкие строки, искала в нудном тексте подвох, но нотариус составил всё правильно.
- Подпишите вот здесь, мадам, и договор вступит в силу.
- Начало действия – сегодня?
- Верно. Двенадцатое число, месяц июнь. Две тысячи семнадцатый день от начала правления Его величества короля Мариуса Второго.
Закусив губу, неуверенно потянулась к писчему карандашу.
- Сомневаешься, дорогая? – Наблюдая за мной, откинувшись в кресло, Веймаер растянул порочные губы в язвительной усмешке.
- Ни капли, Йен.
- А по-моему, ты боишься, Бель. Заранее чувствуешь – эта затея обречена на провал. А еще ты меня любишь. И на самом деле не хочешь развода.
- Не льсти себе, - процедила с гордым видом, взяла карандаш и поставила размашистую подпись. – Прошу, мсье, - протянула бумагу Борку.
Тот внимательно все перепроверил, поставил печать, вручил мне и Йену по экземпляру, откланялся и ушел.
Сложив бумагу вдвое, избегая взгляда на самодовольного герцога, выпрямилась с желанием скорее покинуть роскошный кабинет. Домашнее платье из легкой светлой ткани со струящейся в пол юбкой эффектно подчеркнуло мою стройную фигуру, распущенные темные волосы взъерошил ворвавшийся в открытое окно теплый ветер.
Достигнув двери, хотела взяться за округлую ручку, но вместо этого тихо пискнула.
Дыхание застряло в горле. Со спины, обвивая своими мощными ручищами, ко мне прижался Веймаер. Нетерпеливо вжал в свою твердую, как скала грудь, уткнулся в локоны лицом и, обжигая обнаженную шею дыханием, прохрипел:
- Ну, хватит, Бель. Ты меня проучила. Сдаюсь. А теперь, давай забудем о прошлых обидах и идём в мою спальню? До безумия тебя хочу.
Глава 5
В груди поднялась волна раздражения.
Бель терпеть не могла гулящего мужа – её презрение, отвращение и холодность передались мне на уровне эмоций и чувств.
- Отпусти, - прошипела, разворачиваясь в тисках крепких рук и упираясь в мужскую грудь.
- Хватит, малышка, - Йен, опаляя лицо дыханием, настойчиво удерживал меня рядом и тянулся своими губами к моим.
- Я тебе не малышка, - процедила, передергивая плечами. – Между нами всё кончено. Устала это повторять.
- Прекрати, - муж, уверенный в обаянии и шарме, словно не слыша моих отказов, склонился и пленил мой рот поцелуем.
Ослепленная яростью, уперлась в широкие плечи и зло оттолкнула.
- Не смей.
Веймер отпрянул, глянув на «Бель» совсем другими глазами. Изумление, смешанное со злостью отразилось на красивом, будто выточенном из камня лице.
- В последнее время я тебя не узнаю.
«То ли еще будет», мстительно подумала и гордо вздернула подбородок.
- За четыре года совместной жизни, супруг, вы едва ли интересовались женой. Ваше удивление сейчас абсолютно излишне, - прорычала, утопая в надменном, доминирующем мужском взгляде. Его решимость затащить меня в постель добавила моему и без того безрадостному настроению темных красок.
- Ты права. Я виноват, - признал Йен спустя несколько мучительных минут тишины. Тряхнул головой, подался к секретеру, достал бутылку с янтарной жидкостью и налил себе полный бокал чистого виски. – Видел в тебе слабую и беспомощную. Считал наш брак – наказанием свыше. А ты ведь другая.
Голодный волчий взгляд прошелся по моей фигуре с головы до пят.
-
