был планшет, на котором он быстро что-то записал, прежде чем снова поднять взгляд на меня. — Пару часов назад ты получила сотрясение мозга. Помимо этого, серьезных повреждений нет, — сказал Андрей Борисович, внимательно глядя на меня. — Мы провели необходимое обследования, и, к счастью, никаких переломов или внутренних повреждений нет. Тебе потребуется какое-то время на реабилитацию. Мы будем следить за твоим состоянием и обеспечим всю необходимую помощь.
С этими словами он вынул из кармана маленький фонарик, чтобы проверить зрачки. Я поморщилась от яркого света, который резанул по глазам.
— Помнишь, как тебя зовут? — спросил он, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Зовут… Меня… — я запнулась в замешательстве, пытаясь вспомнить. — Не знаю, — прошептала растерянно, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как ладони начали потеть. Врач, заметив мое состояние, мягко положил руку мне на плечо.
— Все в порядке, не волнуйся. Это временно, — сказал он успокаивающе, стараясь вернуть мне чувство безопасности. — Ты помнишь этого молодого человека? — спросил, кивнув в направлении второго мужчины.
Вновь окинув взглядом незнакомое красивое лицо, я с трудом отвела взор от удивительных глаз. Ничего в нем не показалось даже отдаленно знакомым.
— Нет, — отозвалась я, постепенно опуская голову на подушку. — А что, должна?
— Я Клим, — низким голосом произнес незнакомец, делая шаг вперед. Он посмотрел на меня с легкой улыбкой, но в его глазах читалась тревога.
Доктор, заметив мое замешательство, мягко добавил:
— Клим нашел тебя в лесу. Он и вызвал скорую помощь.
Я снова посмотрела на Клима, пытаясь найти хоть какую-то зацепку в памяти, но все было тщетно. В голове царил хаос, и я чувствовала, как слезы подступают к глазам.
— Спасибо, — прошептала я, не зная, что еще сказать. Клим кивнул.
— Ты здорово ушиблась головой, поэтому не переживай, если пока не сможешь вспомнить каких-то людей или имен, включая свое собственное, — сказал доктор, стараясь говорить как можно мягче. — При подобных травмах нарушения памяти вовсе не редкость. Со временем ты все вспомнишь.
Он сделал паузу, давая мне время осмыслить его слова. Я почувствовала, как его уверенность и спокойствие немного успокаивают меня. Он продолжил:
— Важно, чтобы ты сейчас отдыхала и не напрягалась. Мы будем рядом и поможем тебе пройти через это, — врач и Клим обменялись взглядами, и я поняла, что могу доверять этим людям. — Еще, пришли результаты твоих анализов, они весьма обнадеживающие. Плод в норме. Беременности ничего пока не угрожает.
Плод? Беременность? Почему сердце не испытало радости?
— Клим, сходи и принеси матери водички. Она не в себе…
Теперь в дверях я увидела широкоплечего мужчину в возрасте, что с подозрением смотрел на меня. Он был одет в темный деловой костюм, голубой с золотистыми полосками галстук был небрежно повязан поверх расстегнутого воротничка белой рубашки.
— Па…
— Ты меня слышал?! Кхм… Кхм, — когда Клим исчез из палаты, мужчина подошел ближе, а вместе с ним налетел холодный ветерок — и сразу стало неуютно. — Сделаем так… — и он зашептал на ухо доктору свой план. — …. Не бесплатно, естественно!
Глава 9
КЛИМ
Олеся никак не могла оторваться от просмотра смешных видео про животных на моем мобильнике.
Она уже успела насладиться зрелищем французского бульдога на скейтборде, пинчера, карабкающегося по лестнице, попугая, виртуозно играющего на балалайке, кота, который каждый раз начинал охоту на свой хвост под детскую частушку, и целого стада осликов, разбегающихся в разные стороны, как только кто-то чихнет.
Прямо сейчас она залипла на уморительное видео: белка пыталась проникнуть в птичью кормушку, защищенную от белок. Каждый раз, когда пушистый акробат карабкался по масляному столбу, прямиком съезжал вниз.
Я же залип на какое-то время, обозревая женские ямочки у ключиц, не в силах оторваться.…
Из состояния восторженного созерцания меня выдернул ее хрипловатый голос:
— Что-то не так? — тонкие брови при этом сдвинулись, образовав над переносицей угол, острота которого указывала на напряженную мыслительную деятельность.
— Да… нет, я… — смутившись еще больше, хотя куда уж больше, если даже уши покраснели, скользнул взглядом от ее лица вниз, к груди, которая так и норовила выпрыгнуть из слишком откровенного выреза сорочки, и ответ взгляд. Знаю, что она видела это. Сложно не заметить, когда на тебя так пристально и открыто таращатся. — Все в порядке. Если у тебя болит голова, я могу уйти.
Мысли в черепной коробке ворочались со скоростью ржавого механизма, скрипя и заедая на каждом повороте. Голова шла кругом, как будто я попал в центр урагана, а мозги сбились в кучу, словно куча перепутанных проводов, отказываясь обрабатывать хоть какую-то информацию. Казалось, что даже простейшие задачи стали непосильными, и я не мог сосредоточиться ни на чем. Это, знаете ли, пугает… вот так залипать на девушку брата. “Беременная девушка моего брата!” Ради всего святого, почему мое тело не хотело усваивать эту информацию?
— Мне уже лучше, — хрипло прошептала Олеся. А я впервые подмечаю, что у нее такие длинные ресницы. — Оставайся.
— Э-э-э, — только и вырвалось у меня, хотя это явно не то, чего ожидают услышать в ответ на подобное предложение. Мозг лихорадочно пытался придумать что-то более осмысленное, но все, что я мог выдавить из себя, было это неловкое “э-э-э”. Я чувствовал, как весь краснею. Сплошной ступор!
— Ну, оставайся, — повторила она, улыбнувшись. — Я не кусаюсь.
Не ожидал. Но кайфанул.
— Да, конечно, — наконец-то удалось выдавить из себя что-то более связное. — Я останусь.
Сердце предательски начинает разгоняться. Держи себя в руках, Клим!
— Перекусить хочешь? — она невозмутимо подняла пакет с печеньем, которые медсестра пристроила на стол. — Угощайся.
— Спасибо, — я облизал пересохшие губы. — Вообще я стараюсь не употреблять сладкое. Здоровый образ жизни и все такое, — заговорил с дикой скоростью, словно слова жгли рот.
— Как жаль, — она выудила печенье из пакета. — Без хорошей компании печенье и наполовину не такое вкусное, — захрустела, глядя на меня с хитрой улыбкой.
— Ну, может, одно печенье не повредит, — пробормотал я, протягивая руку к пакету.
Мне хотелось нарушить наступившую паузу, но язык точно онемел во рту. Олеся отвернулась и продолжила вкусно жевать, наслаждаясь каждым кусочком. Прошла минута. Снова шорох. Я не выдержал и взял из пакета еще одно печенье. С каждым нашим вздохом палата будто становилась меньше, стены сжимались, а воздух наполнялся напряжением.
Когда содержимое пакета, как свойственно всему хорошему в жизни, закончилось, возникло еще более неловкое молчание. Мы сидели, избегая взглядов друг друга, и я чувствовал, как тишина становится почти осязаемой.
— Ну вот, — наконец-то нарушила молчание Олеся. — Теперь нам придется искать
