он включил в список ещё двести двадцать человек, а на третий – опять по меньшей мере столько же. Выступив по этому поводу с речью перед народом, Сулла сказал, что он переписал тех, кого ему удалось вспомнить, а те, кого он сейчас запамятовал, будут внесены в список в следующий раз. Тех, кто принял у себя или спас осуждённого, Сулла тоже осудил, карой за человеколюбие назначив смерть и не делая исключения ни для брата, ни для сына, ни для отца. Зато тому, кто умертвит осуждённого, он назначил награду за убийство – два таланта, даже если раб убьёт господина, даже если сын – отца. Но самым несправедливым было постановление о том, что гражданской чести лишаются и сыновья и внуки осуждённых, а их имущество подлежит конфискации. Списки составлялись не в одном Риме, но в каждом городе Италии. И не остались незапятнанными убийством ни храм бога, ни очаг гостеприимца, ни отчий дом. Мужей резали на глазах жён, детей – на глазах матерей»[48].
Действительно, довольно скоро проскрипции вышли за пределы Рима и охватили всю Италию, превратившись в откровенный грабеж. Дело в том, что в списки подлежащих казни часто заносились имена далёких от политики, но очень богатых людей, имущество которых жаждали прибрать к рукам соратники Суллы[49].
Отрубленные головы проскрибированных выставлялись на римском форуме. Число казнённых было велико. По данным Валерия Максима, было уничтожено 4 тысячи 700 человек, а согласно Аппиану – 40 сенаторов и 1600 всадников[50].
Сулла замыслил покарать не только отдельных своих врагов, но и целые италийские города, выступившие на стороне марианцев. По словам Аппиана, он «обрушился на города и их подвергал наказанию, либо срывая их цитадели, либо разрушая их стены, или налагая на граждан штрафы, или истощая их самыми тяжёлыми поборами. В большую часть городов Сулла отправил колонистов из служивших под его командою солдат, чтобы иметь и по всей Италии свои гарнизонные земли; принадлежавшие этим городам, находившиеся в них жилые помещения Сулла делил между колонистами»[51].
Уничтожив всех врагов, настоящих и мнимых, Сулла приступил к осуществлению своих печально знаменитых реформ. Он отменил бесплатную раздачу хлеба беднейшим римским гражданам, лишил народное собрание права обсуждать законы без одобрения сената, значительно урезал права народных трибунов, в том числе отнял у них право вносить законопроекты в народное собрание, увеличил количество преторов и квесторов, но при этом уничтожил магистратуру цензоров, запретил занимать государственные должности вне чёткого законного порядка, учредил новые судебные комиссии, пополнил поредевший сенат и вернул ему судебную власть[52]. Реформы Суллы в целом свелись к реставрации стародавних порядков, поскольку были нацелены прежде всего на восстановление авторитета и власти сената.
В 79 году до н. э. Сулла внезапно добровольно сложил свои полномочия диктатора и стал частным лицом, хотя и продолжал после этого сохранять немалое влияние на римскую политику. Он удалился в свое поместье в Кумах, где стал заниматься сочинением мемуаров, рыбалкой и охотой. В начале следующего, 78 года Сулла серьёзно заболел и умер в возрасте шестидесяти лет[53]. Плутарх пишет, что болезнь его «долгое время не давала о себе знать, – он вначале и не подозревал, что внутренности его поражены язвами. От этого вся его плоть сгнила, превратившись во вшей, и хотя их обирали день и ночь (чем были заняты многие прислужники), всё-таки удалить удавалось лишь ничтожную часть вновь появлявшихся. Вся одежда Суллы, ванна, в которой он купался, вода, которой он умывал руки, вся его еда оказывались запакощены этой пагубой, этим неиссякаемым потоком – вот до чего дошло. По многу раз на дню погружался он в воду, обмывая и очищая своё тело. Но ничто не помогало. Справиться с перерождением из-за быстроты его было невозможно, и тьма насекомых делала тщетными все средства и старания. <…> А за день до кончины ему стало известно, что Граний, занимавший одну из высших должностей в городе, ожидая смерти Суллы, не возвращает казне денег, которые задолжал. Сулла вызвал его к себе в опочивальню и, окружив своими слугами, велел удавить. От крика и судорог у Суллы прорвался гнойник, и его обильно вырвало кровью. После этого силы покинули его, и, проведя тяжёлую ночь, он умер»[54].
Бывшего диктатора похоронили в Риме на Марсовом поле, где ранее погребали только царей, в знак его высочайших заслуг перед государством. Церемония прощания прошла очень торжественно. По свидетельству Аппиана, «тело Суллы провезено было по всей Италии и доставлено в Рим. Оно покоилось в царском облачении на золотом ложе. За ложем следовало много трубачей, всадников и прочая вооруженная толпа пешком. Служившие под начальством Суллы отовсюду стекались на процессию в полном вооружении, и по мере того, как они приходили, они тотчас выстраивались в должном порядке. Сбежались и другие массы народа, свободные от работы. Пред телом Суллы несли знамена и секиры, которыми он был украшен ещё при жизни, когда был правителем. Наиболее пышный характер приняла процессия, когда она подошла к городским воротам и когда тело Суллы стали проносить через них. Тут несли больше двух тысяч золотых венков, поспешно изготовленных, дары от городов и служивших под командою Суллы легионов, от его друзей. Невозможно перечислить другие роскошные дары, присланные на похороны. Тело Суллы из страха перед собравшимся войском сопровождали все жрецы и жрицы по отдельным коллегиям, весь сенат, все должностные лица с отличительными знаками их власти. В пышном убранстве следовала толпа так называемых всадников и отдельными отрядами всё войско, служившее под начальством Суллы. Оно всё поспешно сбежалось, так как все солдаты торопились принять участие в печальной церемонии, со своими позолоченными знамёнами, в посеребрённом вооружении, какое и теперь ещё обыкновенно употребляется в торжественных процессиях. Бесконечное количество было трубачей, игравших по очереди печальные похоронные песни. Громкие причитания произносили сначала по очереди сенаторы и всадники, далее войско, наконец, народ, одни истинно скорбя по Сулле, другие из страха перед ним. <…> Когда труп Суллы был поставлен на кафедре на форуме, откуда произносятся речи, надгробную речь держал самый лучший из тогдашних ораторов, потому что сын Суллы, Фауст, был ещё очень молод. После того наиболее сильные из сенаторов подняли труп на плечи и понесли его к Марсову полю, где хоронили только царей. Траурный костёр был окружён всадниками и войском»[55]. Плутарх добавляет, что «…женщины принесли Сулле столько благовоний, что они заняли двести десять носилок, а кроме того, из драгоценного ладана и киннамона было изготовлено большое изображение самого Суллы и изображение ликтора. День с утра выдался пасмурный, ждали дождя,
