беглых гладиаторов. Клавдий собрал трёхтысячное ополчение, осадил беглецов на Везувии, надеясь, что голод заставит их сдаться[82]. Однако бойцы Спартака проявили смекалку и сплели из диких виноградных лоз, в изобилии росших на горе, длинные и прочные лестницы, позволившие им спуститься с противоположной стороны Везувия, зайти в тыл осаждавшим и уничтожить отряд претора. Восставшие разместились на месте разгромленного римского лагеря и вскоре к ним начали массово стекаться со всей округи городские и сельские рабы. После этого против Спартака были направлены два легиона под командованием претора Публия Вариния, которые гладиаторам также удалось разбить[83]. Через некоторое время уже почти вся Южная Италия оказалась в руках восставших. Им удалось взять несколько городов и увеличить свою армию до семидесяти тысяч человек[84].
Весной 72 года до н. э. войско Спартака двинулось на север. Сенат послал для окружения и уничтожения восставших две большие армии под командованием консулов Луция Геллия Попликолы и Гнея Корнелия Лентула Клодиана. Легионам консула Попликолы удалось разбить отделившийся от гладиаторского войска тридцатитысячный отряд под командованием Крикса. Тем не менее вскоре Спартак разгромил обе консульских армии[85]. После этого стодвадцатитысячное войско восставших продолжило движение на север, намереваясь перевалить через Альпы и разойтись по домам. Римляне вновь попытались его остановить, но безуспешно. Однако по какой-то необъяснимой причине, не дойдя до Альп, войско Спартака резко повернуло на юг и направилось обратно в Центральную Италию. Возможно, восставшие испугались трудностей перехода через заснеженный горный хребет или решили идти на юг, чтобы переправиться на Сицилию и продолжить свою борьбу там. Так или иначе, но Спартак, пройдя мимо Рима, устремился в южные регионы Италии[86].
Сенат был крайне взволнован поражением обеих консульских армий. Было принято решение, что борьбу против Спартака возглавит Марк Лициний Красс (115–53) – единственный опытный полководец, находившийся в это время в Италии. Под его командование были переданы шесть новых легионов и остатки консульских армий. После ряда столкновений с войском Спартака Крассу осенью 72 года до н. э. удалось запереть восставших на Регийском полуострове, откуда они, очевидно, собирались с помощью киликийских пиратов переправиться на Сицилию. Однако пираты их обманули, и восставшим ничего не оставалось, как пробиваться обратно в Южную Италию. Красс это учёл и приказал своим легионерам выкопать широкий ров с укреплениями длиной 55 километров, который надёжно перекрыл Регийский полуостров. Спартак оказался в ловушке, и его войско стало испытывать острую нехватку продовольствия. В одну из тёмных и бурных ночей зимы 72/71 года до н. э. восставшим удалось засыпать часть рва и прорваться через римские укрепления, но Спартак смог вывести из ловушки лишь треть своих людей[87].
В это же время в Италию возвратились легионы Гнея Помпея Магна, разгромившего серторианцев в Испании. Сенат приказал Помпею идти на выручку Крассу. Последний испугался, что Помпей украдёт у него всю славу победителя, и незамедлительно двинулся по пятам за войском Спартака, которое направлялось к порту Брундизия, желая, вероятно, переправиться на Балканский полуостров. Однако Спартак быстро понял, что порт, ранее уже занятый римской армией, ему не взять, и отступил. После ряда кровопролитных стычек с римлянами весной 71 года до н. э. Спартаку пришлось вступить в решающее сражение с превосходящими силами Красса возле истоков реки Силар (ныне Селе). В итоге войско восставших было полностью разгромлено, а шесть тысяч пленных по приказу Красса распяли на крестах, выставленных вдоль Аппиевой дороги от Капуи до самого Рима[88].
Считается, что Спартак мужественно сражался и геройски погиб в сражении на реке Силар. По свидетельству Плутарха, «перед началом боя ему (Спартаку. – М. Б.) подвели коня, но он выхватил меч и убил его, говоря, что в случае победы получит много хороших коней от врагов, а в случае поражения не будет нуждаться и в своём. С этими словами он устремился на самого Красса; ни вражеское оружие, ни раны не могли его остановить, и всё же к Крассу он не пробился и лишь убил двух столкнувшихся с ним центурионов. Наконец, покинутый своими соратниками, бежавшими с поля битвы, окружённый врагами, он пал под их ударами, не отступая ни на шаг и сражаясь до конца»[89]. Аппиан же пишет, что «Спартак был ранен в бедро дротиком. Опустившись на колено и выставив вперёд щит, он отбивался от нападавших, пока не пал вместе с большим числом окружавших его. Остальное его войско, находясь в полном беспорядке, было изрублено. Говорят, что число убитых и установить было нельзя. Римлян пало около тысячи человек. Тело Спартака не было найдено»[90].
Помпей, прибывший на юг Италии слишком поздно, удовольствовался лишь разгромом пятитысячного отряда восставших, уцелевшего после битвы на реке Силар. Но при этом у него хватило нахальства написать в сенат, «что в открытом бою беглых рабов победил Красс, а он уничтожил самый корень войны»[91]. Это привело к конфликту между двумя полководцами, тем более что Красс получил от сената за победу над восставшими рабами не триумф, а всего лишь овацию (или малый триумф). Помпей же имел право на полноценный триумф как победитель Сертория и покоритель Испании[92].
Консулами 70 года до н. э. были избраны Помпей и Красс. По свидетельству Аппиана, «они не распустили своих армий, но держали их поблизости от Рима. Каждый выставлял такой предлог: Помпей говорил, что он ожидает возвращения Метелла, чтобы справить испанский триумф, Красс же указывал на то, что предварительно должен распустить свое войско Помпей. Народ, видя, что начинается новая распря, боясь двух армий, расположенных около Рима, просил консулов в заседании, происходившем на форуме, покончить дело миром. Сначала Помпей и Красс отказались. После того как некоторые предсказатели стали предвещать наступление многих ужасов в том случае, если консулы не примирятся, народ снова с плачем и унижением просил их примириться, ссылаясь на бедствия, бывшие при Сулле и Марии. Тогда Красс первый сошел со своего кресла, направился к Помпею и протянул ему руку в знак примирения. Помпей встал в свою очередь и подбежал к Крассу. Когда они подали друг другу руки, посыпались на них всякого рода благопожелания, и народ оставил собрание лишь после того, как оба консула объявили, что они распускают свои армии. Так-то спокойно разрешилась размолвка между консулами, которая, по-видимому, могла повести к большой междоусобной распре»[93]. Вскоре, во многом благодаря Помпею, началась отмена многих одиозных законов, установленных в период кровавой диктатуры Суллы. В частности, были восстановлены власть трибунов и цензура, однако сенат полностью сохранил свою власть.
Несмотря на свои военные и политические успехи, Помпей желал ещё большей славы и богатств. Он страшно завидовал военным победам Лукулла на Востоке и задумал после окончания срока своего консульства
