в день своего исчезновения Петька Рохлин, пропавший, с женой своей разругался, крики и грохот вся улица слышала. Следствие было недолгим – мать Полины, Аграфену Рохлину, урожденную Силину, обвинили в убийстве мужа и отправили в уездную тюрьму, оттуда этапом на Сахалин, где предстояло ей провести восемь лет на каторге. Детей отдали под опеку бабке. Исчез отчим, как и мечтала Полина, вот только счастья это никому не принесло – права оказалась ведьма…
Прошел еще один год. Девки наши подросли да заневестились, дружба между ними продолжалась, вот только судьба складывалась по-разному. Дашку уже дважды сватали, а Полинку, дочь убийцы, обходили стороной. Дашка все хохотала, говорила, что время замуж идти не настало для нее, а Поля мечтала за первого встречного, кто приласкает, двумя руками ухватиться и не отпускать более от себя.
– Дай воды напиться, красавица, – услышала Полина насмешливый голос позади себя и вздрогнула так, что чуть ведро не расплескала. «Какой красивый парень», – мелькнула мысль, и девушка невольно залилась краской до самого платка на своей русой голове…
Молодые люди познакомились. Степан с отцом и братом приехали в эти края на лесозаготовки; поселок лесорубов был на другом берегу реки, и местные старались там не бывать – уж очень славились тамошние мужики своей силой и взрывным характером, и даже разговоры о том, что лесозаводские девки уж больно хороши, не очень добавляли уверенности. Сами соседи у рудничных бывали – правда, вели себя по-доброму, на скандалы не нарывались, девок не уводили.
Полина приглянулась Степану, между ними постепенно завязались отношения, но было все настолько невинно, что и упрекнуть молодых людей было не за что. Прогулки у реки, нежные прикосновения да поцелуи – вот и все, на что они решались. Тайные встречи бередили душу неопытной девушке, но она хранила их в глубокой тайне, даже с близкой подругой не поделилась. Так прошли весна и лето, к концу которого молодые люди уже считали себя практически семьей – волшебную ночь Купалы они провели уже «по-взрослому». Осенью было решено сыграть свадьбу.
Дарья же тем временем похорошела, да так, что бабы местные и девки зубами скрежетали от зависти, но чем больше она расцветала, тем хуже становился ее характер. Злые насмешки и язвительные замечания находились у молодой красавицы для каждого, кто смел приблизиться к ней.
– В поселке не стало парня или вдовца, который бы не посчитал своим долгом посвататься к бабушке, – продолжала рассказ мать Людмилы. – Она радовалась такому вниманию и иногда пользовалась им. Парни для нее делали все, даже порой разные глупости, а ей не приходило в голову, что своими поступками она может кого-то обидеть, кого-то унизить – она была молода и жила, не заботясь ни о чем. Отец бабушки, мой прадед, видел, что ничем хорошим это не кончится, и решил выдать бабушку замуж поскорее – боялся, вдруг позволит себе что лишнее, потом позору на всю семью не оберешься. Сговорились с одним парнем из соседнего Заречья, ни слова невесте не говоря, просватали бабушку. С этого вся беда и случилась… Был у жениха младший брат, приехал он вместе со сватами в дом невесты, да как увидел ее, так и пропал сразу; и все бы ничего, да этим братом оказался нареченный ее подруги, Полины…
Степан не ожидал такого поворота в своей судьбе. Невеста брата настолько поразила его своей красотой, что скромная Полина была забыта в один миг. Здесь же, прилюдно, не взирая на брата и всех собравшихся гостей, повалился он в ноги к отцу невесты и принялся умолять его не отдавать дочь ни за кого другого, кроме него. Скандал, конечно, получился страшный, помолвка расстроилась, братья передрались, а Дарья с каменным лицом удалилась в свою комнату и заперлась на засов. Никто и не обратил внимания на плачущую в углу за печкой Полинку. К этому времени она поняла, что станет матерью.
Несчастная девушка каждый день бегала на берег, где они встречались со Степаном, а он все не приходил. Время шло, скоро живот на нос полезет, в поселке ее так опозорят, что и свету белого невзвидишь. Что ж делать? Придется падать в ноги бабке да виниться перед ней – авось, поможет, повитуха все же – знает, что да как…
Степан стоял на краю утеса и понимал, что другого выхода для него нет. Всего пару часов назад приходил он к дому Дарьи, надеялся еще раз переговорить с ее отцом, убедить его, что лучшей партии для его дочери не сыскать, никто ее так не будет любить да пылинки сдувать, как он. Но, увы, разговор не задался. Отец, даже не выслушав незадачливого ухажера, вышвырнул его вон, да еще и пригрозил собак спустить, а та, ради которой парень со всей родней рассорился, стояла на высоком крыльце и смеялась. Как только закрылись ворота, услыхал он Дарьин приговор:
– Как он мне надоел, хуже блохи кусучей. И чего ходит, чего надобно? Гол, как сокол, валит лес, словно бобр, и будет его валить до смерти, а мне чего от этого? Ему б вон Полька подошла – тоже неприкаянная, никому не нужная…
Голос за воротами стих, а в ушах Степана он гремел молотом: «Надоел… ненужный… неприкаянный»… Утром изуродованное тело парня нашли на берегу Каменного ручья рыбаки…
Почерневшая, исхудавшая, глухая ко всему вокруг, Полина стояла у свежего могильного холмика. Вот и все. Нет в ее жизни более ничего: нет матери, которая могла бы пожалеть и поддержать; нет любимого, который давал силы жить; нет ребенка, которого она убила в утробе. И нет подруги. Девушка, возомнившая себя королевой красоты, презрительно бросавшая взгляды вокруг, была ей чужой. Это она убила Степана, это она убила его ребенка, это она отняла жизнь у нее, Полины – и значит, должна за это заплатить.
Девушка резко отвернулась от погоста и пошла по направлению к лесу.
На Покров Дарья выходила замуж. Отец расстарался, мужа ей нашел состоятельного, крепкого хозяина, жить его дочь будет в пригороде Екатеринбурга, в большом доме. А что вдовствовал до свадьбы молодой муж, то не важно – детей в прошлом браке у него нету, а значит, не бывать Дарье злобной мачехой, будет она строить свою семью, жить своим укладом. Пышная свадьба получилась, столы ломились. Пора одаривать молодых да почивать провожать. И тут прямо к столу, за которым сидели жених с невестой, подошла женщина, с головой укутанная в черное. В ней с трудом узнали лучшую подругу невесты, Полину.
– Будь проклята ты с красотой своей, и пусть сие проклятье ляжет на весь твой
