род по женской линии до седьмого колена! – четко, с расстановкой заговорила незваная гостья. – Пусть все женщины в твоем роду будут красивы лицом и телом, но блудливы, словно мартовские кошки: уводить будут мужиков даже у дочерей своих, не стесняясь. И рожать вам лишь дочерей, а младшим в роду дальше проклятье нести. Да будет так! – на последних словах выплеснула она прямо в лицо невесте воду из стакана, что на столе стоял, повернулась и ушла. Все гости и родственники молодых пребывали в шоке. Никто не кинулся и не остановил тронувшуюся умом девицу.
– Говорят, Полина в монастырь ушла, больше о ней никто не слышал, – закончила свой рассказ мать, – а вот проклятье сбылось. Сама Дарья несчастна была в браке: муж-то, оказывается, первую свою жену засек вожжами так, что она померла, вот и прабабке крепко на орехи доставалось. Потом муж умер, она осталась вдовой с маленькой дочкой, пару раз еще замуж выходила, еще двоих девок родила, но счастья женского так и не обрела. Моя мама, твоя бабушка, с одним мужем всю жизнь прожила, но гуляла от него страшно, ничем он ее удержать не мог – ни словом, ни кулаком, нас с сестрой народили, но счастливого детства не дали… Я – младшая в роду, Володю когда родила, думала: все, конец проклятью, но ты появилась, тебе его дальше нести. Как мы с отцом жили – сама знаешь, грешна я перед ним… Будь мудрее, девочка, есть две оговорки в родовом проклятье: если последним сын родится, то оно завершится вовсе или, если младшая женщина в роду в своем браке верность десять лет сохранит, то младшей дочери его не передаст – на ней все оборвется. Спаси себя и детей своих!..
Глава третья. Мыскин
Людмила была безумно счастлива. Сегодня в два часа дня у нее родились двойняшки – это двойное чудо они сотворили с Борисом, что тут скажешь: удалась поездка в Ташкент! У ее девочек будет двойной праздник, они будут самыми близкими людьми на свете. Дома их ждет – не дождется старшая дочь, Леночка. Она такая самостоятельная и рассудительная, в этом году ей исполнилось пять лет. Папина любимица, баловница. Они ждали, что вторым ребенком будет сын: Борису, как и любому мужчине, хотелось наследника, но Господь распорядился по-своему и одарил их даже больше, чем они того ожидали.
Соседки по палате смеялись, говорили, что праздновать ее Борис будет тоже вдвойне, так что в ближайшие день-два его можно не ждать, но Людмила знала, что всяческие там «проставы» (куда же без них!) все равно не пойдут для ее мужа ни в какое сравнение с дочками.
Скоро время кормления. Людмила с нетерпением ждала того момента, когда сможет прижать к себе своих крошек. «Дай им Бог более легкой судьбы, пусть у них все ладится, пусть им везет даже в мелочах и пусть не коснется их женская доля в нашем роду!»
Она села у окна и задумалась. Погода апрельская переменчива, как вся жизнь: утром лето, вечером зима, и как все сложится у ее дочерей – время покажет, но она всегда и во всем поддержит их и защитит.
Молодая женщина слабо верила во все эти мистические предсказания – она воспитывалась уже совсем в другое время, когда отрицалась церковь, высмеивались предрассудки и деревенские былины. История засела где-то глубоко внутри и дала выход себе только недавно, года два назад. Она изменила Борису с человеком, которого почти не знала – пара часов постельных утех, при воспоминании о которых до сих пор сладко ныло сердце и краснели от стыда уши. Он вытворял с ней такие вещи, после которых она посчитала его извращенцем и отказалась от дальнейших встреч. Решила вести образ жизни, за который не сможет никогда себя упрекнуть. Не удержалась. В этот раз Борис поймал ее практически с поличным, но, перешагнув через себя, простил. Она клятвенно заверила его, что такое больше никогда не повторится, и в знак любви и верности родила ему двойняшек.
«Назову старшую Натальей, а младшую Мариной».
– Кондрашова, – в палату заглянула медсестра, – хватит мечтать, кормить пора твоих карапузиков, – и на кровать к Людмиле легли два щекастых комочка. Девочки мирно спали, сморщив крошечные носики, и посасывали во сне язычки. Чтобы не путать малышек, Людмила нарисовала старшей на щечке маленькую точку «зеленкой». «Наташенька», – прошептала она. Потом наклонилась и поцеловала в лобик младшую: «Мариночка». Словно почувствовав присутствие матери, малышки начали просыпаться. Они начали потягиваться в пеленках, напоминавших кокон и открывать свои маленькие жадные ротики. Глазки у малышек были зажмурены, но это не мешало им пуститься на поиски еды. «Маленькие жадины», – посмеивалась про себя Людмила. Какие же они красавицы! Как она любила их в эти минуты – эта любовь не могла сравниться ни с чем.
Они с Борисом с нетерпением ожидали получение новой квартиры. Новой, конечно, ее можно было назвать с натяжкой: на улице Ленина новостроек не было, но все же квартира была двухкомнатная, благоустроенная, а семейство у них теперь большое, и ютиться в доме родителей, да еще с удобствами во дворе, не очень хотелось. Городок Мыскин больше походил на поселок городского типа: много домов в частном секторе, кирпичные и панельные дома в небольшом количестве, и проживали в этих домах в основном работники ТЭЦ. Борису же и Людмиле пошли навстречу и в порядке исключения пообещали квартиру в центре Мыскина.
С рождением дочек Людмила почувствовала перемены и в себе самой, и в своей семье в целом. Она видела, что все образуется, устанавливается. Фундамент их семейной жизни с мужем казался железобетонным.
Возвращение домой молодой мамы и близняшек отмечала вся улица. В те годы магазины не были изобильными, но соседи, друзья и родственники устроили молодым родителям настоящий пир и задарили их и малышек подарками. Старшая дочка, Леночка, на правах старшей сестры, помогала маме возиться с малышками, пеленать и кормить их.
Людмилу переполняла гордость за себя и свою семью. Такое событие будет еще долго обсуждаться знакомыми, а она любила быть в центре внимания. Ей хотелось одарить всех своим счастьем, особенно старшего брата, Володю. Ему не везло в семейной жизни: один брак распался, второй, хоть и гражданский, но тоже находился на грани. Людмила подозревала, что всему виной отсутствие детей – их не было ни в первой семье брата, ни в этой. Людмила подозревала, что эта проблема лежала полностью на брате, но старалась не вмешиваться, чтобы лишний раз не давить на больное место.
Время шло, малышки крепли, становились
