производство вооружения для танковых войск с общей моторизацией военного и гражданского сектора, так же как и с возможностями германского транспортного машиностроения.
Примечательны были в этой связи две вещи: в этой области Гитлер мыслил вполне прогрессивно и, выказывая техническую осведомленность, проявлял к танковым войскам очень большой интерес. На Гитлера можно было положиться, когда речь шла об отстаивании тезиса о том, что танки – это решающее оружие будущих войн. Маленькая группа новых сотрудников Главного штаба танковых войск оказалась в состоянии затяжного конфликта с традиционно мыслившим, скептически настроенным в отношении роли танковых соединений Генеральным штабом сухопутных войск и его начальником, генералом артиллерии Людвигом Беком.
Произвольное толкование этого факта может привести к недоразумению. Беку, который в августе 1938 года подал в отставку в знак протеста против военных планов Гитлера (правда, об этом факте в то время публично не сообщили), часто ставили в упрек, что его противодействие строительству танковых войск было политически обусловленным. Это абсолютно не соответствует действительности![26]
Борьба генерала Бека до 1938 года была борьбой за выбор цели, а не борьбой против целей Гитлера. Все военное планирование старого Генерального штаба было ограничено планированием ограниченной оборонительной войны для утверждения Германского рейха в Центральной Европе. То же самое касалось и планирования в военно-воздушных силах. Планы, касавшиеся объединения танковых сил в мощные ударные группировки, были планами крупномасштабной наступательной войны. Люди Бека в Генеральном штабе видели в танковых войсках преимущественно вспомогательное средство усиления обычных сухопутных частей, а не решающую ударную силу армии, как думал Гудериан. Это опять-таки не означает, что высшие офицеры танковых войск планировали большую вероломную войну или участвовали в таком планировании. Об этом они даже не помышляли!
Они лишь считали, что танковые войска являются самостоятельным родом войск, а не вспомогательным средством усиления пехоты и артиллерии, как в Первую мировую войну.
Людвиг Бек и Фридрих Паулюс, несмотря на то что первый происходил из семьи крупных промышленников Южного Гессена, а второй – из чиновников Северного Гессена, обладали во многом сходными характерами, и, какими бы прохладными – но ни в коем случае не враждебными – ни были их внутренние отношения друг к другу, более поздняя легенда[27] говорит о том, что они – Бек, как потенциальный глава государства, а Паулюс, как своего рода генерал Йорк (снова параллель с событиями 1812 года. – Ред.) – несомненно, действовали бы в полном согласии. Оба имели буржуазное происхождение, оба с рождения не были предназначены для того, чтобы стать офицерами прусско-германского Генерального штаба. Оба были умными, добросовестными – пожалуй, чересчур добросовестными, обладавшими тонким вкусом солдатскими мыслителями, каких редко порождал прусско-германский Генеральный штаб. Оба были априори аполитичными; Бек заинтересовался политикой позднее, а Паулюс – и то весьма спорно – только после катастрофы.
Тем не менее под началом Бека служил в качестве его заместителя и первого обер-квартирмейстера человек, высоко и верно оценивавший возможности танковых войск. Этим человеком был генерал-лейтенант Эрих фон Левински фон Манштейн, ставший позже, во время трагических и решающих событий под Сталинградом, непосредственным начальником Паулюса, очень высоко его ценившего. Под началом Бека сделал карьеру обер-квартирмейстер генерал Гальдер, который, став в 1940 году начальником Генерального штаба сухопутных сил, сделал Паулюса – выходца из танковых войск – первым обер-квартирмейстером и своим заместителем. Паулюс стал впоследствии испытанным и по-человечески преданным начальником штаба и советчиком самого прогрессивного из командующих армиями фельдмаршала фон Рейхенау.
Надо хорошенько обдумать и взвесить все эти факты, прежде чем выносить суждения, ставшие популярными без должных обоснований и доказательств. Одно можно утверждать с полной уверенностью: при всех расхождениях во мнениях между старым Генеральным штабом и группой высших офицеров танковых войск политика играла последнюю роль или, лучше сказать, вообще не играла никакой роли. Это был спор о чисто военно-теоретической проблеме. И пока политика в образе Гитлера лила воду на мельницу танковых войск, его партнеры не сознавали, какая пропасть таится за этой поддержкой. То, что генерал Гальдер, скептически и неприязненно отзывавшийся о Гитлере, и то, что он, не уступавший по своим военным дарованиям своему предшественнику генералу Беку, непосредственно перед принятием решения о нападении на Советский Союз сделал Паулюса своим заместителем, отнюдь не говорит о том, что Паулюс был особенно ревностным поклонником «величайшего полководца всех времен». А именно в этом заключается излюбленная версия популярных историков!
Паулюс и Гитлер
При исследовании биографии генерал-фельдмаршала Паулюса становится ясно, что совершенно недостаточно оценивать действия высокопоставленного офицера Третьего рейха исключительно по степени его «сопротивления» режиму. Человеку, который в период между 1934 и 1939 годами был вовлечен в строительство нового вермахта, причем в качестве штабного офицера на самой трудной и ответственной должности, офицера, служившего под руководством таких начальников, как Лутц, Гудериан (ставший с 1938 года «шефом моторизованных войск») и Гепнер, командовавший сформированным в 1938 году XVI (танковым) армейским корпусом, людей дела, обрадованных тем, что нашелся
усердный, добросовестный, готовый работать круглые сутки человек, избавивший их от «штабного бумагомарательства» (Гейнер), – такому человеку не остается много времени на рассуждения и размышления. Возможно, конечно, что его снедало грызущее честолюбие или воодушевляло стремление делать политику. Но этого нельзя сказать о полковнике Паулюсе.
Этот полковник, сыгравший до сих пор должным образом не оцененную роль в строительстве германских танковых войск в том, что касалось их организации, подчинения и постановки задач (Сект: «У офицеров Генерального штаба не бывает имен»[28]), всегда дистанцировался от национал-социализма. Разумеется, он видел в Гитлере фюрера[29] и никогда не называл его по-другому. Он испытывал дружеские чувства к назначенному в 1934 году командующим сухопутными силами генералу артиллерии барону фон Фричу. Мы не знаем, как он отнесся к недостойному устранению Фрича в феврале 1938 года, как и к последовавшему затем увольнению генерала Лутца. По меньшей мере, эти увольнения должны были его ошеломить, как и других генералов рейха. К начальнику Генерального штаба Фрича, генералу артиллерии Беку Паулюс наверняка относился скептически – несмотря на то что, собственно, все трое, Фрич, Бек и Паулюс, обладали сходными чертами характера: основательностью, добросовестностью, усердием, оперативными и педагогическими способностями, скромностью и умением брать на себя ответственность за принятые решения. Но в эру провозглашенного Гитлером идеала «политического солдата» все эти черты внушенного профессиональным офицерам рыцарского идеала не давали уже возможности дистанцироваться от происходивших событий[30].
Тем не менее Паулюс, памятуя об узком круге аристократических клик старого рейхсвера, не вызывавшем у бюргерского сына ничего, кроме недоверия, наверняка во многих отношениях воспринял
