мне Алекс, едва заметно сверкая улыбкой в густую бороду. – И без того морда наглая, – он это говорил ласково, любяще.
– Пусть, – махнула рукой я, – и зовите меня просто по имени.
– Как скажете, но только когда вокруг все свои. Иначе не поймут. Как говорил дедушка Ваня, субординация – вещь такая, всем необходимая.
– Ну, с этим утверждением сложно спорить, – усмехнулась в ответ, – а где вы получили образование?
– В приходской школе, а потом бабушка Аня взялась за нас двоих, – кивок на Ляну, как раз что-то говорившую моей маме. – Физика, химия, алгебра, литература вашего мира, мы прочитали все книги, что нашлись в дачном домике ваших родных, – то явно были приятные воспоминания, потому что суровое загорелое лицо вдруг просветлело.
– Бабушка всю жизнь проработала учителем физики в школе, остальные предметы она тоже хорошо знала, – покивала я, – а ещё баба Аня была талантливой художницей и рукодельницей. Старой закалки человек, она умела всё. Я всегда ей восхищалась, она мой пример, моя путеводная звезда, – грусть снова острой иглой кольнула сердце.
– И мы, – к нам подошла Ляна, – души не чаяли в них обоих. Они относились к нам, как к родным, всему научили, как за землёй ухаживать, за растениями… Показали мир во всём его многогранном великолепии. Я даже верю в то, что божья коровка может исполнить любое, самое сокровенное желание, стоит ей лишь прошептать: «божья коровка, улети на небо, принеси мне хлеба: чёрного, белого, только не горелого». Если после этого насекомое взлетит, мечта станет явью.
– И гадать на ромашке тоже умеешь? – широко улыбаясь, спросила я.
– А как же? – рассмеялась девушка, – только пока принцев поблизости ни одного не видела.
– Зачем вам принцы? – а это уже мама, сидя в телеге на узкой лавке, она качала головой, её волосы были убраны под светлую косынку с цветочным рисунком, от времени выгоревший на солнце, а может, ткань просто застиралась. – Выбирайте, девочки, надёжных. Те, кто делает, а не попусту мелют языком. И с лица воду тоже не пить, не глядите, что красиво, под блестящей обёрткой такое может скрываться, – она тяжело вздохнула и с тоской посмотрела вдаль.
Алекс подал свою широкую мозолистую ладонь, чтобы помочь мне взобраться в телегу. Я, чуть поколебавшись, вложила свою руку в его; тепло кожи едва знакомого мужчины колкими иголочками прокатилось от кисти до центра груди, странным образом всколыхнув во мне волну непривычного томления. Чтобы как-то отвлечься от удивительных ощущений и смущающих разум мыслей, приобняла матушку за хрупкие плечи и вдохнула родной запах маминых духов, смешанных с витающим вокруг нас ароматом спелых яблок. Алекс занял место возницы, подхватил вожжи и щёлкнул кнутом в воздух. Ляна махнула рукой на прощание: она осталась на хозяйстве.
Звёздочка стронулась с места и через некоторое время перешла на бодрый шаг. Телега, скрипя старым деревом и большими колёсами, катила по наезженной дороге.
– Рессоры дед придумал… сам сделал у кузнеца в соседнем селении… Оценили… Потом и остальные деревенские повторили, а вот резины в нашем мире пока нет, – говорил молодой мужчина, часть его слов уносил ветер, и до нас иногда долетала не вся фраза.
Мы пересели поближе к нему.
– Предлагаю сделать круг. Поглядите на масштаб.
Через час мы объехали по периметру около сотни гектар. Останавливались пару раз, я, ведомая любопытством, сравнила сорта яблок: один ряд был украшен крупными зелёными плодами, соседний тёмно-красными, третий – полосатыми, четвёртый – ярко-жёлтыми, последние были словно поцелованные солнцем.
Поддавшись порыву, сорвала золотое, протёрла о футболку и откусила… Сочное, сладкое, неповторимое! С отчётливым вкусом мёда. Это был гастрономический экстаз! Мама последовала моему примеру, но выбрала тёмно-красный, почти чёрный плод, и, проглотив тщательно прожёванный кусок, восхищённо сказала:
– Никогда не ела таких вкусных яблок! Послевкусие, как будто я ещё мускатный виноград в рот закинула. М-м! Если делать из них сок, отбоя от желающих не будет!
Так и катили, любуясь садом, который от внешнего мира был огорожен высоким каменным забором.
Солнце припекало совсем не по-осеннему.
После своеобразного променада вернулись домой.
– Я под большим впечатлением, – призналась я Ляне, вышедшей нас встречать, – это же просто чудесный сад! Прекрасные яблони, стройные, одна к одной.
– И лес, тот, что в паре километров от возделанной территории, такой густой и дремучий, так и хочется по грибы да ягоды, – добавила мама.
– Как вы вдвоём успеваете эдакую площадь обиходить? Я в полном восхищении вашим трудолюбием! – искренне добавила я, а мама закивала, всецело со мной соглашаясь.
– Это магия ваших родных, – прогудел Алекс, помогая нам выбраться из телеги, – они настолько вложились в растения и почву, что ещё на пару лет запаса их энергии хватит: ни вредителей, ни болезней по типу мучнистой росы, цитоспороза, плодовой гнили, ничто из этого им не грозит.
– А как понять, есть ли у нас какие-то сверхъестественные способности? – задала я закономерный вопрос. – Ничего странного в себе не ощущаю, только усталость и ломоту в теле, после столь неоднозначного путешествия кости ноют, сил нет, и в пояснице стреляет.
– Ой, милая моя, совсем забыла! Крем надо тебе втереть, полегчает мигом! – всплеснула мама руками и потянула меня в сторону нашей дачи.
– Всё просто, – вслед нам донёсся бархатный баритон Алекса, – вы выжили в магической буре и вполне мягко приземлились. Не будь у вас магических способностей, мы бы нашли к утру не целый дом, а развалины, и ваши бездыханные тела.
Стоило только представить всё это, как по спине побежали противные мурашки страха.
– Лиза, не волнуйся, мы живы, а это главное, – негромко заметила мама, – пойдём, у меня мазь с собой обезболивающая.
Глава 7
Мама всегда таскала с собой разного рода лекарства. Её сумка казалась бездонной, в ней можно было сыскать всё что угодно: от коробка спичек до туши для ресниц, от парацетамола до мази от кутикулы. Этот баул пугал меня не только содержимым, но и своими габаритами – он был огромный. И обычно брался в дальние и продолжительные поездки. И таскала его, естественно, я.
Вот и сейчас, мама чуть ли
