вопросом в лоб молодая женщина.
– Д-да, – мой воинственный дух мигом пропал, я, ожидавшая увидеть врагов, облегчённо выдохнула. – Откуда вы знаете, как нас зовут?
– Господин Иван и госпожа Анни о вас рассказывали.
– Что? – ахнула я. Мама зажала рот ладонью, требовательно заглядывая в лица стоявших напротив нас людей. – Расскажите, что это за место? Где мои бабушка и дедушка, и вообще, что тут происходит?! – пока мама, прислонившись к перилам веранды, приходила в себя, обратилась я к незнакомцам, замершим неподалёку и явно не знающим, куда себя деть.
– Меня зовут Ляна, а это Алекс, мой брат. Хозяева когда-то взяли наших родителей себе в помощники, мы тогда маленькими были. Так и остались здесь. А ваши бабушка и дедушка скончались, сначала господин Иван, и вот неделю назад госпожа Анна преставилась, – девушка шмыгнула курносым носиком, едва сдерживая слёзы. – Завещание ещё не оглашали, нам всё некогда было в город ехать, то одно, то другое.
Мама, тихо охнув, чуть не упала в обморок, я успела её перехватить, и вместе с рыженькой мы споро усадили её на тёплые доски крыльца.
– Воды, – попросила матушка, я метнулась в дом и вскорости принесла бутылку с минералкой.
Мама жадно припала к горлышку и сделала несколько суетливых глотков.
– Ма, не спеши, – попросила я её.
А я, казалось бы, давным-давно похоронившая и деда, и бабу, вдруг заревела. В унисон с мамой.
Горячие слёзы застили глаза плотным туманом, катились ручьём по щекам, а я сидела и размазывала сопли, сбоку появился платочек, благодарно кивнув, взяла. Вытерлась. А потом встала и, пошатываясь, пошла в дом, чтобы умыться. Приведя себя в порядок, вернулась к незнакомцам. Мама сидела с опухшими глазами и носом, я была точной её копией.
Бездумно уставилась перед собой и только сейчас в полной мере оценила красоту вокруг царящую: высокие яблони, украшенные густой зеленью, стояли аккуратными рядами, словно солдаты на параде. За ними явно ухаживали и не просто абы как, а с любовью. Ветки были обрезаны, где нужно, чтобы каждый плод получил достаточно солнечного света, рядом с яблонями не было сорняков и мусора, лишь коротко скошенная трава.
Утренняя роса россыпью мелких бриллиантов украшала растения, добавляя невиданной сказочности всему саду. Каждая капля, сверкая и переливаясь, отражала свет, словно миниатюрное зеркало. Листья, покрытые тонким слоем влаги, становились ещё ярче, ещё изумруднее.
Деревья, уставшие от тяжести плодов, склонились под их весом, будто предлагая: «сорви яблочко наливное, алое, золотое…»
Я потянула носом воздух, наслаждаясь насыщенными сладкими ароматами зрелых фруктов. Тут и там кружили пчелы, порхали разноцветные бабочки. В тени густых крон слышался тихий шепот ветра, создававший атмосферу покоя и умиротворения. Сад жил своей тихой жизнью, готовясь к осенним переменам, и, казалось, что время здесь остановилось, позволяя запечатлеть каждое мгновение уходящего лета.
В родном краю у нас весна, а тут явно чувствуется начало осени.
– Пойдёмте позавтракаем, – предложила рыженькая, – я сегодня блинов напекла по рецепту бабы Ани… – она замялась ненадолго и зачем-то пояснила: – Мы так звали их, не госпожа, господин, а просто, деда Ваня и баба Аня. Если вы не против, можно отзываться о них так же?
– Конечно, – улыбнулась мама, – как привыкли, так и говорите.
Я приобняла матушку за плечи, и мы пошли в сторону старого дома. Копия нашего, только он был двухэтажным.
– Это уже наши родители второй этаж пристроили, – словно прочитав мои мысли, пояснила Ляна, а молчаливый Алекс шагал следом, как самый настоящий телохранитель.
– Получается, мои родители прилетели сюда, тем же способом, что и мы? – прошептала мама, неверяще рассматривая веранду домика-близнеца.
– Да, так оно и было. Дедушка Ваня обиходил всю эту территорию с дикими яблоками, с годами они стали крупнее, магия у ваших родителей такая была, светлая, вот и результат.
Мы взошли на крыльцо и вошли в дом. Пахло чем-то таким родным, аж сердце защемило. Ляна убрала чистое, белое полотенце, прикрывавшее стопку румяных ажурных блинчиков, и прошла к печи, на специальном выступе которой стоял вместительный казанок.
– Каша гречневая, рассыпчатая с маслицем сливочным, не побрезгуйте угощением.
– С удовольствием, – пробормотала я, и, усадив маму за стол, села с ней рядом, продолжая растерянно осматриваться.
Стены, обитые деревянными панелями, украшены картинами. На окнах висят шторки в голубой цветочек, и старенький тюль. На полу лежит широкая плетёная циновка.
– Мама рисовала, – выдохнула матушка, – и она же плела этот коврик.
Вместо стульев вдоль стола стояли лавки. Вся гостиная выглядела опрятной, простенькой и родной.
– Всю вашу мебель, диваны и кресла чинили-чинили, но всё равно пришлось выкинуть, только кровать живая осталась, – расставляя дымящиеся тарелки на столе, – продолжала щебетать Ляна.
– Я пойду, – вдруг прогудел Алекс, – рад был с вами познакомиться, хозяйки, – и, скованно нам поклонившись, вышел за дверь.
– Не обращайте на него внимания, он всегда такой. Мы уж думали, что вы не явитесь, и нас выселит градоначальник, отнимет землю и присвоит её себе. А тут радость неожиданная прямо с небес свалилась.
Глава 5
Осилив ровно половину вкусной, рассыпчатой каши и несколько блинчиков, запила душистым отваром с яркими нотками яблок, посмотрела на Ляну.
– Расскажите, Ляна, – прочистив горло, начала я, но мама опередила:
– Что случилось с моими родителями? Почему они умерли?
– Эм-м, – растерялась девушка, – так от старости, – она чуточку замялась, явно что-то ещё было, о чём говорить девушка не хотела.
Мы помолчали.
– Как много лет они провели здесь? – уточнила я. – Когда они исчезли, им было где-то по 58, если не ошибаюсь.
– Да, бабушке на тот момент было пятьдесят восемь, а дедушке шестьдесят, закивала Ляна.
– Умерли, соответственно, в семьдесят три и семьдесят пять, – резюмировала я.
– Да, – кивнула она.
– Но по нашим меркам они ещё были молоды! Жить да жить! – на глазах мамы снова показались горячие слёзы.
– Магия. Она съела их, – прогудел голос с порога. – Ляна, говори как есть. Новые хозяйки должны знать всё.
– А если испугаются и убегут?
