она, – ну чего ты так хватаешь, кости сломаешь.
– Прости, перепугалась, лежишь, не двигаешься.
– Жива я и вроде даже цела, только щёку до крови прикусила, – матушка с моей помощью села, мы обессиленно прислонились к стене и уставились прямо перед собой. В темноту помещения. Только жидкий лунный свет неохотно проникал в разбитое окно, освещая жалкий пятачок на полу и угол дивана, поменявшего позицию и отъехавшего ближе к входной двери.
– Можешь двигаться? – через некоторое время спросила я.
– Да, вполне, только щёку дёргает.
Мы, опираясь о стену, медленно встали. Я, поглядев на царящий в комнате погром, покачала головой и двинулась на выход.
– Ты куда? – ахнула родительница, вцепившись в мой рукав.
– Погляжу, куда нас занесло, – пожала плечами я.
– А вдруг там эти… как их там, оборотни или, что ещё хуже, вампиры?
– Мам, – я строго посмотрела на бледную женщину, стараясь подпустить в голос уверенности, коей на самом деле вовсе не ощущала, – не паникуй. Я не верю в существование подобных тварей. А всё зло, скорее, от недобрых людей.
– И то верно, – кивнула она после недолгого раздумья. – Я с тобой. Только возьмём, – она огляделась, – швабру!
Я закатила глаза, но возражать не стала.
– А ты сковороду нашу чугунную прихвати. Какое-никакое, но оружие, – и всунула мне в ладонь тяжёлую утварь.
Следуя друг за другом по скрипучему полу, подошли к входной двери, я провернула ключ и потянула створку на себя.
Заглянула в образовавшуюся щель. Темно, только лес шумит под порывами ветра.
На цыпочках вышли на крыльцо. Наш дом стоял посреди какой-то полянки, окружённой ровными рядами деревьев.
– Яблони? – удивилась мама.
– Яблони? – эхом повторила я.
– Ага.
– А там ещё какое-то здание, – ткнула я направо, – правда, оно кажется пустым. А ещё вроде бы тот домик и наш чем-то похожи?
– Ты что? Тебе мерещиться от стресса.
– Пойдём, глянем? Вдруг там кто-то живёт? Заодно и спросим, где именно мы очутились.
– Ну, уж нет! – мама упрямо вскинула подбородок, я знала, это её выражение, то есть спорить с ней дальше – впустую сотрясать воздух. – Утром, всё утром! При свете дня.
– Хорошо, – легко согласилась я, поскольку и сама страшно трусила.
Мы вернулись домой, закрыли дверь, вставили в разбитые окна ящики от рассады и прилегли на единственную кровать, маме пришлось потесниться.
Матушка проглотила какую-то свою таблетку и вскорости уснула, я же полночи вслушивалась в звуки, доносившиеся с улицы, вздрагивала от каждого шороха, и сковорода, лежавшая на стуле, который я поставила рядом с кроватью, несколько раз оказывалась в моей руке, а я в боевой готовности отразить любую атаку неведомого врага.
Но усталость в итоге всё равно взяла своё, и я уснула, сидя на полу, прижавшись спиной к кровати, при этом не выпуская из объятий не самое грозное на свете оружие. Впрочем, окажись оно в руках разгневанной женщины, мало никому не покажется!
Глава 4
Игривый солнечный зайчик нагло ткнулся мне прямо в плотно сомкнутые веки. Я зажмурилась и хотела было перевернуться на другую сторону и тут поняла, что замкнуло… Поясницу мою замкнуло! И шею!
– О-о.… – простонала я, с трудом перевалившись сначала набок, а потом на спину. Оказывается, я умудрилась растянуться животом на полу и так провести остатки беспокойной ночи. Надежда, что полёт над облаками – мне всего лишь приснился, мигом истаяла, стоило разглядеть в поле зрения сковороду, ставшей мне подушкой, из-за которой у меня теперь плохо с шеей.
– Лиза, – мама свесилась с кровати и испуганно на меня уставилась, – ты чего там делаешь?
– Загораю-ю, – ответила я, и, сцепив зубы, всё же смогла приподняться.
– Не смешно, – фыркнула ма, поднимаясь и подходя ко мне, чтобы помочь. – Давай тебе мазь вотру в занемевшие мышцы? – предложила она, но я не дала ей договорить.
– Тсс! Слышишь? – окликнула её я.
– Что? – сначала опешила она, а потом замолчала, вслушиваясь в звуки за стенами дома. Кто-то явно разговаривал, и голоса с каждым ударом сердца становились всё ближе.
– Ляна, кажется, хозяйка прибыла! – прямо под окном грохнул мужской глубокий баритон, у меня от него аж невольно мурашки по телу побежали.
– Думаешь? – ахнул женский, звонкий.
– Уверен! Хозяева предупреждали, что так оно и случится, когда семь дней пройдёт, – мне даже видеть не надо было, чтобы представить, как незнакомец весомо кивнул.
– Вроде не по-русски говорят, а всё понимаю, – удивлённо прошептала мама. Я же, сцепив зубы, чтобы снова не застонать, встала. И, опираясь рукой о стену, направилась на выход из комнаты. – Ты куда? – ахнула родительница и поспешила следом.
– Надобно узнать, кто это и куда мы попали? И по нужде надо, и вообще, я хочу помыться и поесть, – припечатала, чувствуя, как начинаю злиться по любому поводу, меня буквально всё вокруг раздражало, и свет был не мил. Натерпелась, похоже, оттого и чувства такие. – Никого не боюсь, руками порву, ежели вздумают на нас напасть.
Но швабру по пути прихватила.
Открыв дверь, вышла на крыльцо. Утреннее солнце ярко освещало землю, в воздухе разливался медово-яблочный аромат, дурманя голову. Напротив нашей веранды замерли двое: мужчина, высокий и мускулистый, и женщина ему под стать, рослая и видная.
Незнакомец обладал поистине исполинскими размерами, метра два, точно, он был одет в простую холщовую серую рубаху, зашнурованную на вороте, и грубые, из плотной ткани штаны, на ногах – старые деревянные сандалии. Половина лица заросла шикарной чёрной бородой, волосы его были убраны в хвост на затылке, выдающийся с горбинкой нос и пронзительные голубые глаза довершали картину. Красивый малый, однако.
Рыжеволосая девушка удивляла ростом под метр семьдесят пять, тонкая, гибкая, как ивовый прутик, с большими зелёными глазами на загорелом лице и россыпью веснушек на переносице. Незнакомка была одета в платье до колен, из такой же ткани, что и рубаха мужчины. И сандалии на ремешках с тонкой подошвой, на волосы повязана косынка.
– Вы леди Лиза? И леди Надя? – выстрелила
