ходуном, трещали старые стены, с потолка сыпалась крошка, в дверном проёме показалась светлая мамина сорочка, я буквально добежала до женщины и крепко её обняла.
Так мы и стояли, держась друг за друга, судорожно вздрагивая, а когда здание, хрипнув основанием, вдруг затряслось, так и вовсе сели. Стёкла не выдержали издевательства и разбились, в закрытом шкафу жалобно дребезжала посуда, подскочил чемодан, тряхнув крышкой, подпрыгнули и мы.
Я не сдержалась и пискнула, как ребёнок:
– Мама! Спаси!
– Всё будет хорошо, милая, – погладила меня по волосам дрожащей рукой хрупкая женщина. А я прижалась к ней, как маленькая.
Вокруг летали какие-то вещи, сруб стало непросто потряхивать, его закрутило! Всё сильнее и сильнее! В итоге мы легли на пол, ухватившись за косяк двери и не отпуская друг друга.
И молились: я про себя, родительница вслух.
Вших-ших-вжих. Стонали балки перекрытия.
Скри-и-и-ии, скрипели ножки кресел, дивана, кровати, кухонного стола, перекатываясь из стороны в сторону, рассада частью грохнулась на пол.
Казалось, дом бесновался целую вечность, я даже не сразу осознала, что тряска практически сошла на нет.
– Маа, – негромко протянула я, с трудом разжав сведённые от страха челюсти, – вроде бы прекратилось?
– Да, дом не колошматит, – согласилась она со мной.
Комнату заливал яркий солнечный свет. Облегчённый вздох сам сорвался с губ.
– Как ты? – спросила у испуганной, побледневшей мамы.
– Ничего, Лизка, вроде жива.
– Побудь тут, я сейчас, – я, покачиваясь, встала на четвереньки, затем на ноги, меня била мелкая дрожь от пережитого, и на нетвёрдых, двинулась к окну в комнате.
Выглянула наружу. В лицо ударил мощный поток холодного воздуха, хотя мгновение назад никакого ветра не было, на миг задохнулась от его количества, дыхание спёрло в груди. Но осмотреться мне это не помешало.
Мы парили над облаками, а впереди, повсюду, куда ни глянь, синело безбрежное небесное море. От увиденного пересохло в глотке, голова закружилась пуще прежнего, мне захотелось впервые в жизни хлопнуться в самый настоящий обморок. Насилу взяла себя в руки и осипшим голосом негромко сказала:
– Мама, вставай. Ежели будем падать, никакой косяк нас не спасёт.
Глава 2
– Боюсь, нас вообще ничто не спасёт, – задумчиво-фатально добавила я, стоило маме встать рядом со мной. Солнце сияло где-то справа, мягко подсвечивая облака золотым сиянием.
– Мы летим, что ли? – пробормотала ма, становясь рядом, так же как я, неверяще округлив глаза.
– Не думаю, что нам обеим может сниться один и тот же сон, и навряд ли мы слились сознаниями, будучи в бреду. Либо это грезится только мне, и я вижу тебя в своём невообразимо реалистичном кошмаре.
– Или мне, – поддакнула родительница.
На всякий случай взяла и ущипнула себя за руку. Ай! Больно.
– Побудь тут, пойду, гляну за дверь.
Мама лишь заторможенно кивнула: она, кажется, меня совсем не услышала. Я вышла в зал и подошла к входной двери. Провернула ключ в скважине и потянула ручку на себя, та с жалобным скрипом приоткрылась. Я выглянула в образовавшуюся щель. Брови мои подскочили к корням волос: кроме того, что дом самым фантастическим образом, бог весть куда летел, так ещё и веранда никуда не делась. Балки, поддерживавшие козырёк, чудом уцелели, только вот от трёх ступенек крыльца осталось ровно полторы, как бы смешно это ни звучало, впрочем, мне было совсем не до веселья.
Распахнув дверь шире, перешагнула через порог, поставила ногу на дощатый пол, надавила. Ничего не скрипнуло. Но выйти полностью из дома я не решилась. Прислонилась плечом о косяк и заворожённо глядела на белоснежное, словно сахарная вата, море вокруг, на бездонное небо впереди и сверху. Такое я видела только в иллюминатор самолёта, а сейчас не просто видела, но и ощущала, как воздушные потоки овевают всю меня. Разве такое возможно? Знаю, что в случае разгерметизации на подобной высоте человек теряет сознание в среднем за тридцать секунд. А у нас не просто окна разбиты, так я ещё и в дверь выглянула. И всё без вреда здоровью.
Полнейший сюр!
Ущипнула себя за мочку уха. Больно!
Ещё с полминуты полюбовалась чарующей картиной, не менее удивительными целёхонькими ящиками со второй частью рассады, ровными рядами стоявшие вдоль стены, и вернулась в дом.
Закрыв дверь на засов, подошла к дивану. Надо найти сотовый. Облазила всё вокруг, но гаджет будто сквозь землю провалился. Устало села на диван, жалобно скрипнувший, ладонь правой руки скользнула в складку между спинкой и сиденьем. Пальцы наткнулись на какой-то предмет, оказавшийся моим телефоном.
Разблокировала экран. Сети нет, как и ожидалось. Вздохнула грустно, включила плейлист и пошла работать: собрать раскиданную рассаду, подмести разбросанную везде землю и осколки от разбитой посуды; поднять одежду и вернуть мебель по местам.
Старалась занять себя хоть чем-то, чтобы не думать о том, что вскорости мы можем грохнуться в пропасть без шансов на спасение.
Через некоторое время ко мне присоединилась мама, в четыре руки трудиться было веселее.
– Как думаешь, – мама поставила чайник, новый газовый баллон мы привезли с собой, – что будет дальше? – наконец-то спросила она то, что её действительно заботило.
– Не знаю. Но есть надежда, что раз уж вполне сносно взлетели, то так же без потерь и приземлимся. Вопрос только, куда нас несёт, и что нас там ждёт?
– Вот и не знаю, что страшнее, – мама натуральным образом вздрогнула.
– Разбиться или угодить в неприятности? – договорила я за неё, криво усмехнувшись. – Давай ещё картошку пожарю. Пища богов! – матушка глянула на меня и наконец-то позволила себе немного улыбнуться. – Главное ведь что? – продолжила я её развлекать своей болтовнёй, – важно, что мы вместе, а коли так, то никакие проблемы нам не страшны.
Мама просветлела лицом, поправила свою длинную, коричневую кофту и присела рядом со мной, чтобы помочь почистить картошку.
– Лучок ещё добавим и сливочное маслице.
От представшей картины рот мигом наполнился слюной: ммм, вкуснотища!
– И можно на веранде поужинать, если не испугаешься, а то от стресса
