утомительном положении. Сидела в своем павильончике, поставленном на высокий помост. К каждому пальцу рук (ноги я не дала) были привязаны длинные красные веревочки, которые спускались из павильончика. Страждущие по очереди подходили к веревочкам и дергали за них, обматывали ими свои больные места, терли ими руки-ноги-головы и проводили другие, не менее загадочные, манипуляции. Примитивная магия в действии. Так люди получали чудесную силу, «исходящую» от святой хубилганши. Некоторые норовили залезть в павильончик и потереться о меня непосредственно. Но их отгоняли палками люди князя. Тереться о меня лично имел право только он. Что и делал весь день. Засунет ногу через рюшечки и трется ею о меня. Потом вторую. На подходе был специальный караван болящих из Шилийн-гола. Нет, пришло время действовать!
– Уважаемый князь! – обратилась я к ноге, самозабвенно трущейся о мою спину. – От такой интенсивной эксплуатации мои чудотворные способности находятся на исходе. Мне надо подпитать их. Для этого я хочу в уединении заняться медитацией Хаягривы. Надеюсь, он пополнит мои силы. Да и вообще, надо послушать, что он скажет. Дайте мне еды, и я уйду в холмы. Никто – слышите? – никто не должен приближаться ко мне!
– А как же мои ноги? – по-детски построил брови домиком князь.
– Держите в тепле! – гаркнула я. Не было уже никаких сил.
Взяв котомку с сыром, я ушла. «Какое счастье! Мы едем в Холмогоры!» Помните фильм «Сережа»?
Но где мои Холмогоры? Куда идти? Я брела, заедая сыр неиспользованными шоколадными конфетами. Днем жара. Ночью холод. Это сейчас китайцы, чтобы остановить пески, высадили кучу кустов и деревьев в Алашани и Ордосе. А в XVIII веке здесь была настоящая пустыня. Я не знала, каким богам мне молиться.
Вдруг вдали показался человек. Ба, какие люди! Стоит мой монах и корчит рожи.
Я подошла к нему и приготовилась драться. Ясно, что именно он ― ключ к возвращению. Это я понимала. Надо его как-то усмирить и заставить вернуть меня в мое время.
Но монах драться не стал, а подставил голову под мое благословение. Видно, понял, с кем имеет дело. То-то же! Быстренько положила руку на его макушку и прочитала свои дхарани.
Монах весь задрожал, рухнул оземь, стал о мои ноги биться лбом. Я его этими дхарани, значит, подавила. Овладела его демонической душонкой. Могу теперь с ним делать все, что захочу.
– Так, рассказывай! ― приказала я.
– Я трижды проклятый, уважаемая госпожа, ― начал свой рассказ монах. ― От этого все беды.
Родился в Кхаме17, недалеко от Джекундо. Семья наша была небогатая, детей много, поэтому меня и старшего брата отдали в монастырь. Я шустрый был, но учился хорошо, запоминал все с лету, учителя хвалили. Брат, наоборот, послушный, тихий, но тяжеловат умом. К 15 годам я уже общий курс прошел и собрался поступить в дацан18 астрологии. А брат в учебе застрял, решил уйти в мир и жениться. В поселке была одна лавка, дочь ее владельца, очень симпатичную девушку, он и выбрал. Брат ей тоже вроде нравился.
Мы с ним дружны были. А тут меня как черт попутал. Я к этому времени много девок успел попробовать. Любил это дело. Вот и братова невеста мне как-то под руку попалась. Зачем? Не знаю. Она не против была, даже говорила, что я ей больше нравлюсь. Что брови у меня дугой, и вообще красавчик. Стал я к ней похаживать, она забеременела. Брат с ней ни разу не был, а его невеста брюхатая. Это как? В общем, он узнал всё и давай со мной драться. Я-то просто отбивался, а он здорово руками махал. Ну, я ему ухо порвал, глаз выбил и ногу сломал. А сам целехонький. Шум-гам, из монастыря меня выгнали. Отец девки отказался взять брата в зятья. Мол, кто у него что будет покупать, у такого страшилища. Вот брат меня в сердцах и проклял:
– Жить тебе не своей жизнью! Убирайся!
Проклятье брата ― это очень сильное проклятие, вы же знаете.
Дальше вот что было. Я бежал. Сначала решил идти в Лхасу. Но не дошел. По дороге связался с бандой голоков19. Ох, мы весело жили! Караваны грабили. Однажды встретился нам огромный караван из Монголии, он шел в Лхасу. Торговцы, паломники. Какие-то два странных дядьки были с ними. В черных длинных халатах, лица белые, глаза круглые. Говорили непонятно ― жуи-уи сюр-ля-ля20… Я у одного этот черный халат и тиснул, очень он мне понравился. Он выскочил в белых штанишках, хотел погнаться за мной, да его слуга опередил. Стал меня нагонять. Я в него камнем запустил. Да так неудачно ― в голову попал. Тот замертво упал. Хозяин мне и крикнул:
– Гореть тебе в Геенне огненной, помереть тебе на чужбине, не видя своих матери с отцом!
Такое было второе проклятье. Он все это на сюр-ля-ля прокричал, но я понял. Такое поношение от человека с круглыми глазами и в белых штанишках ― очень сильное поношение, вы же знаете.
Голоки меня изгнали, не хотели с убийцей дела иметь. Они хоть и грабители, но убивать не любят. Много лет я скитался, пока не попал в Индию. Все там, конечно, хорошо, но жара страшенная. Пошел я обратно в горы и наткнулся на пещеру, в которой отшельник сидел ― медитировал. Смотрю, у него четки такие замечательные ― прямо руки зачесались. Снять их ― пара пустяков, он же медитирует. Я подошел и снял. А он как заорет. Что же это за медитация такая, я вас спрашиваю, если он все чувствует? Двуличие какое-то, а не медитация. И заорал-то он не просто так, а проклятие. Тоже мне святой отшельник.
– Ум хэрэ бадман дари бадзар гирда хаин хирва хулу хулу хум пад! Силой этих дхарани я заклинаю тебя. Будешь жить в вечном притворстве! Снять с тебя проклятие сможет только человек, который произнесет над твоей головой эти дхарани Хаягривы три раза! Проваливай!
Трижды проклятый, я слонялся по Тибету, пока не решил заглянуть в Монголию. В горах Лупаньшань мне встретилась госпожа из Алашани, Абу-гунджи, жена тамошнего князя. Госпожа был истовая тантристка21. Как увидела меня, вся задрожала, глаза закатились, лицо покраснело, ноги-руки задергались.
– Приведите мне его! ― приказала слугам, ― это мой тантрический супруг, а я его шакти22! Чувствую это всеми моими чакрами! Брови у него правильной формы, дугами, как предначертано в предсказании!
Что у меня за брови такие, вообще не понимаю. Слуги
