все рассказала тетя Фира.
– Ну, конечно! Тетя Фира! Кто же еще! А ты на него похожа? Ты видела его фотки?
– Мне кажется, похожа. Видный такой мужчина. На фотографиях, по крайней мере, – мама сделала невозмутимое лицо. Мол, при чем здесь это. Мол, порода всегда видна. Мол, зато папа умный. Мол, не в этом счастье. Мол…
– Давай дальше! – прервала мимический монолог дочь.
– Ну, вот. Ты же знаешь, что бабушкина семья была из Вильно. Ее папа был революционер. А его родители очень ортодоксальные, отец был чуть ли не раввином. Они с бабушкиной мамой бежали и жили невенчанные в Питере. Бабушка писала на прокламации, потому что их прятали в ее люльке…
– Мааама! Я все это знаю. Давай про Андромеду!
– Ну что про Андромеду? Мм… Твоя бабушка хотела быть врачом, – мама не сменила эпического тона, – но не поступила, и ее устроили учеником таксидермиста в Зоологический музей. Там она подправляла чучела и готовилась к экзаменам. Однажды они с тетей Фирой были на лекции Ефремова. После лекции подошли к нему, чтобы задать какой-то вопрос. Он пригласил их прогуляться. Дошли до дома, где он остановился у друзей, кажется, на Карповке. Жил-то он в Москве. Потом появилась я. Тетя Фира говорит, что первое время он помогал. А потом исчез. Мама считала, что просто не хотел ей навредить, потому что ходили слухи, будто он английский шпион. Но все равно обижалась. А потом он умер.
– Какой английский шпион?! Мама, что ты несешь?!
Тут пришел с мальчишника Ленин папа. Довольно пьяный. Когда папа был пьяный, он был добрый и веселый.
– Девочки мои, – полез он целоваться.
– Папа, ты знал, что мамин папа – Ефремов?
– Конечно, знал. Тафоном и английский шпион!
Папа поднял указательный палец и исполнил джигу.
– А Сироткин все-таки подлец! Девчонки, я пошел спать!
Мама стала подбирать за папой трусы-носки. На этом повесть о Ефремове была закончена. Лене предстояло самой добывать сведения. Она стала читать.
3.
Так. Родился Ефремов в Вырице. Это же у Петровой там дача! Отец – своя лесопилка, земство. Ага, неплохо. Учеба – биологический факультет ЛГУ, академик Сушкин. Кто такой? Надо посмотреть. Экспедиции. Нашел ветлугозавра. Динозавр, что ли? Да, динозавр. Работал в Палеонтологическом институте. В 1935 г. переехал в Москву. Всё сходится. Экспедиции, защиты. В войну в Алма-Ате заболел тифом. Осложнение на сердце, год в постели. Начал писать. Вот откуда Андромеда. Разработал науку тафономию. Папа что-то такое бурчал. «Учение о закономерностях сохранения остатков ископаемых организмов в слоях осадочных пород». Бр-р-р! Приняли плохо. Как же! Примут они что-то новое хорошо, жди! Ученые хреновы. «Академия наук разрешила публиковать "Тафономию" Ефремова лишь после того, как его экспедиции в Монголию принесли богатейший материал (несколько железнодорожных вагонов костей динозавров)». Ух ты! Вагонов! Писал фантастику. Мировоззрение – космизм. Чего?! Предсказал будущие катастрофы. Три жены. И бабушка, между прочим. Умер. А-а, ну да, сердце. Обыск КГБ. Шпионаж в пользу Великобритании. О-бал-деть!
Дед Лене понравился.
4.
Больше всего ее заинтересовали Монголия и динозавры. Во-первых, было ясно, что Лениной жизнью руководил «перст судьбы», и не просто так она оказалась на монгольском отделении. Туда ее привели высшие силы. Во-вторых, вагоны динозавров. Это круче Андромеды. Куда эти вагоны делись? Что-то бабушка, всю жизнь проработавшая в Зоологическом музее, не хвасталась никакими монгольскими динозаврами. При случае надо расспросить тетю Фиру. Они там в музее должны были хоть что-то знать.
– Твоя бабушка – фрукт! – тетя Фира была всегда категорична. – Такой славный за ней ухаживал Савелий Матвеич. Нет! Ивана Антоныча ей подавай! И ведь ничего не расскажет, все молча, все про себя. Скала! Сталагмит! – тетя Фира работала в отделе пещерной фауны. – И тут бац! Инженер из Марокко. Ну кто мог подумать?! Правда, глаза у него были, – тетя Фира закатила свои – большие, еврейские, навыкате.
Какой еще инженер из Марокко? Ленина тихая бабушка открывалась с новой стороны, она оказалась каким-то тайным эротоманом. Хотя слава гулены была как раз у тети Фиры. Та всю жизнь прожила с одним мужем, дядей Сеней, но любила намекнуть на свои любовные приключения. Бабушка на этот счет фыркала. То ли не одобряла эти любовные приключения подруги, то ли сомневалась в их обилии. Было известно, что дядя Сеня жену побивал. Он считал, что их младшая дочь – не его. Хотя эта Милечка была такая же противная и страшная, как дядя Сеня.
– Какой еще инженер из Марокко? – жалобно спросила Лена.
– Очень интересный инженер из Марокко. Темный такой, ну арабы, знаешь, но не негр. А глаза…
– Откуда он взялся?
– Из Марокко он взялся. Приехал перенимать опыт по части хранения останков доисторических животных. Звал Симку с собой, да она не поехала. Как же, поедет она, родину предавать! Всю жизнь я с ней боролась, а сейчас без нее хоть вой.
– Тетя Фира, а что с вагонами-то?
– Никаких костей к нам в музей не привозили. Да если они и были, то в Москве. Иван Антоныч в это время уже в Москве работал, институт его там был. А знаешь что? Если тебе это так интересно, сходи к его ученику – Леониду Борисовичу Хольценбогену. Может быть, что-то и расскажет. Жив ли, не знаю. Пил много. Еврей, а пьющий. Если жив, то на пенсии, должно быть. 6-я Советская, дом 4, квартира 13.
– Вы и адрес его знаете?
– Знаю! – рявкнула тетя Фира. – Все! Иди!
Может, дядя Сеня был не так уж и неправ? – пронеслось в голове у Лены.
5.
Дом был симпатичный, облицованный белыми изразцами. Лестница со двора, для прислуги или бедных съемщиков. Доходный дом. Звонок – как в кино, доисторический.
– Здравствуйте, могу я увидеть Леонида Борисовича Хольценбогена? Я из Зоологического музея.
Пришлось немного приврать, а то долго объяснять.
– Входи. Туда, – женщина была не очень приветлива.
Лена не любила, когда пахнет едой. Особенно овощами. Если капустой, вообще невыносимо. Нет, хуже всего – рыбой. В квартире пахло всем. В дальней комнате сидел мужчина. Он не был похож на пьяницу. Щечки кругленькие, курчавый.
– Здравствуйте, Леонид Борисович. Я – внучка Серафимы Владимировны Левиной. Ваш адрес мне дала Эсфирь Борисовна Гинцбург. Я хотела бы узнать о бабушке, о дедушке, – Лена немного поперхнулась на дедушке.
Мужчина смотрел на нее молча. Долго. Тут Лена поняла, что он все-такие пьяница. Даже сейчас сильно выпивши. Вдруг из глаз его полились слезы, и он запричитал:
– Деточка, внучечка Симочки… Нюрок! Сооруди нам чего-нибудь. Внучка Серафимы Владимировны пришла.
