энергии, но вот «запасы» они складывают в одно и тоже местечко — единый энерго-резервуар — общий и подходящий для обеих видов.
А теперь преобразуем свои капли энергии в сияющую на уровне внутреннего зрения частичку…
Фокусируем глаза уже вовне и видим парящую в воздухе мельчайшую серебристую крошку.
«Да мой же родной! Как же я тебя люблю! Алилуйя, всем святым!». Морфик был всего один, такой махонький и слабый, но надежду поселил большую. Ведь точно известно — морф-дар остался при ней.
Нет, Мурка не боялась, и даже предполагала, что так и будет, но все же капля сомнения точила. А теперь «Уиии!». Радость заставила бы танцевать, если бы не утро, и не тяжесть дикой усталости, что придавила к полу. Но ничего, тело вскоре укрепится, и физическими нагрузками и силой дара.
Стерев испарину со лба, она налюбовалась новорожденным морфиком, а потом отправила его в морф-резерв. Резерв, пока состоящий из одной частицы. Да уж, как же ты сейчас слаба, Мурочка.
За окном уже светало, когда она заснула. Прямо на полу на покрывале, сложившись калачиком с улыбкой на губах.
* * *
Спала юная графиня до самого вечера. Никто ее не потревожил, как она и велела. Однако, к двери комнаты периодически подходили и прислушивались. Слышав равномерное дыхание, уходили обратно.
К ужину Мария Боровская спустилась голодная и в отличном настроении. В следующие три ночи все повторялось. Графиня уходила к себе вечером, вставала через сутки. Сытно ужинала, и снова к себе.
Похудела, но появлялась всяко с широкой улыбкой. Даже напевала что-то. На четвертый день после ужина она не ушла к себе, а отправилась с поверенным в кабинет и закрылась там.
— Дорогой мой, Аркадий Емельянович, скажите, как много людей знают, что наследник Боровских женского пола? — задала странный вопрос наследница, как только дверь кабинета захлопнулась.
Старик Лопаткин тут же ответил:
— Почти никто, ваше сиятельство. Информация о вас за пределы рода так и не вышла, даже поместье большинство не были в курсе, кто именно родился у хозяйки. По сути знало лишь несколько человек.
— Они под клятвой?
— Да, именно так, ваше сиятельство.
— А что ждало бы меня, если бы я оказалась парнем?
— Даже не знаю, такие вопросы странные.
— Просто ответь, как сам считаешь.
— Вас бы признали наследником и главой рода.
— Женить насильно не стали бы? — усмехнулась.
— Ну что вы, Мария Павловна. Все шутите, да? Но вот в академию бы обязали поехать, — кивнул Лопаткин.
— Что за академия?
— Академия Всех Сил. Высшее учебное учреждение для родовитой молодежи. Там, учились и ваши братья. А почему вы спрашиваете?
Наследница широко улыбнулась и неожиданно подмигнула:
— Хочу устроить шалость, Аркаша.
Поверенный озадаченно потер ладонью щеку, словно уже предчувствовал приближение проблем.
— Покажите мне мой эдентификационный же… документ.
— Дефекаци… чего, ваше сиятельство?
— Ну, документ о рождении, — уже более понятно изъяснилась графиня. — Там, где указано мое имя.
— Одну минуту, сейчас.
* * *
Вскоре на писчем столе из шикарного массива дуба лежал лист бумаги. Фоном служил гильош из множества линий и завитков, на нем чернилами было выведено «Мария Павловна Боровская, дата рождения: 3 марта 9 980 года, место: Боровская волость, род Боровские…».
Наследница цепкими ручками притянула к себе бумагу и очень внимательно осмотрела, медленно провела пальцами по своему имени, отчеству и фамилии.
— К сожалению, подделать невозможно, документ прошит серебряными нитями — догадался о ее желании умница Емельянович.
На этот раз Мария не ответила. Она уложила листок обратно на стол и стала водить над ним пальцем, словно заново читая. И лишь спустя несколько секунд старик понял, что с надписью творится странное.
В слове «Мария» на глазах исчезли буквы «ия», вместо них появилась буква «к».
В «Павловна» преобразовался суффикс «овна» в «ович», итого получилось «Павлович».
И наконец, слово «Боровская» также претерпело изменения.
Старик подметил, что с пальца девушки слетали на листок какие-то крошки, а потом происходила магия.
— Вуаля, — прошептала графиня себе под нос, оценив свою работу. Потом обернулась к старику и протянула документ.
— «Марк Павлович Боровский», — прочел поверенный вслух.
— Но графиня, — чуть заикаясь произнес он. — Вам там будет грозить большая опасность! Столица опасна для вас. Дуэли! — еще больше всполошился. — Вас же там убьют!
— Ничего, — спокойно ответила эта сумасбродная девчонка. — Как-нибудь постараюсь не попадаться. Неси ножницы, будем срезать красу до пояса.
— Что срезать, простите?
Позже старик с ужасом в глазах наблюдал, как наследница кромсает свою длинную косу на затылке у основания, глядя на себе в трюмо.
— Уже лучше. Теперь следует сменить гардероб. Для начала подойдут вещи младших братиков.
— Но, ваше сиятельство, вас все равно могут разоблачить. Уж простите, вы… как сказать… весьма женственная. Может, вы все-таки передумаете? — старик сложил две ладони вместе.
— Ну, это нежное личико я еще чуток подкорректирую, — усмехнулась Мария. — И не отговаривай меня, прошу. Смена пола — дело решенное, — она припечатала его взглядом так, что поверенный понял: наследница ни за что от плана не откажется.
— Сколько у меня есть времени до поездки в вашу темную обитель знаний?
— Начало занятий в академии уже через три недели. Но неделя уйдет на дорогу. Ох, и столичный особняк к тому времени надо подготовить.
— Еще времени полно. Слушай, а что было в том саквояже, что у меня украли те жулики? Не знаешь?
— Я вам помогал его собирать, вы были так растеряны, потому знаю. Там лежали, простите за подробности, ваши платья, белье, чулки, носки, пару книг.
— Какой тематики?
— Любовные романы.
Наследница кривенько улыбнулась. В купе с растрепанными короткими волосами она смотрелась забавно.
— Еще гарнитур, который вам подарила мать на совершеннолетие. Пять колец, цепочка с кулоном.
— Насколько ценные вещи?
— Не особо, все вместе рублей на пятьдесят потянет.
— Еще что-то?
— Ваш личный дневник.
А вот дневник наследницу заинтересовал.
5. Смоленый мишка и алая сопля
«Докатилась, Мурочка. Уже подделываешь документы», — с этими мыслями отдала бумагу поверенному. Для таких дел она еще морфов не использовала. Но похоже этот мир будет раскрывать в ней таланты в самых неожиданных областях.
Идея представиться парнем показалась интересной со всех сторон, зря Аркаша так сразу не оценил. Косу резать было жаль. Немного. Как жаль было бы избавляться от картины, которая не по вкусу, зато от мега-великого художника.
Грудь затянула эластичным бинтом. Для ее модификации нужно не менее тысячи морфов, походим и так. Принесенные поверенным бриджи оказались великоваты, зато надежно скрыли стройные ножки, и белая рубашка-оверсайз оказалась как раз кстати. Ботинки решила купить новые
