сама разные вкусные кушанья за обе щеки уплетала.
– Пусть бы тебе каждый глоток жабой обратился… – пробормотала девочка.
– Ах ты, матушкина дочка, пошла прочь отсюда!
И пинками да колотушками выгнала мачеха девочку за двери.
Вернулся сапожник домой – он ходил отнести заказчику пару ботинок, – спрашивает жену:
– А где же девочка?
– Да шалит где-нибудь, бездельница!
Настала ночь, девочки нет как нет! Отец беспокоится:
– Господи Боже мой! Не случилось ли с нею чего дурного? Пойду поищу ее…
– Так поздно? Что ты? Оставим дверь приоткрытой, вернется домой и ляжет спать.
Сапожник привык слушаться жены, не стал с нею спорить, но как только утром проснулся – первая мысль его была о дочке, – пошел посмотреть, видит – постель не тронута, входная дверь приоткрыта.
Испугался.
– Ах, дочка моя, дочка, где же ты? Пойду искать ее…
– Что ты, рабочий день потерять хочешь? – накинулась на него злая баба. – Нет, ты оставайся дома, а я пойду искать ее! Вот, видишь теперь, какая она дрянь? Ну, найду ее – уж и отколочу же…
Пошла мачеха искать девочку. Спрашивает встречных:
– Соседушки, не видали ли нашей девчонки?
– Как же, видели, она пробежала вон туда, под горку. Вы спросите-ка тамошних.
Идет мачеха дальше. Опять встречных спрашивает:
– Кумушки, не видали ли нашей девчонки?
– Как же, видели, она вон туда пробежала. Вы бы спросили тамошних.
Идет дальше, встретила старушонку, спрашивает ее:
– Скажите, бабушка, не видали ли, как тут вчера наша девчонка пробежала?
– А? Что? Кто пробежал? Мальчик или девочка?
– Вы чего это со мной таким злым голосом разговариваете? Чего мне такую злую рожу корчите? Ах вы, старая ведьма! Что я вам плохое разве что сказала? – закричала на старуху мачеха.
– Мне ты плохого ничего не сказала, – ответила ей старуха, – а вот сделала ты плохого многонько. На вот, получай за это!
И выплеснула мачехе на спину воды из какой-то чашки.
Сама того не зная и не замечая, мачеха в ту же минуту превратилась в волчицу. Думала она, что говорит по-человечески, а сама выла по-волчьи.
Люди, как только завидят ее издали, бегут от нее прочь, а она идет себе спокойно домой. Переступила порог, муж перепугался, давай кидать в нее колодками, сапогами, чем ни попало, потом схватил палку и ну ее колотить! Мачеха – кричать:
– Что ты, муженек, да ведь это я, твоя жена?
Она думала, что говорит по-человечьи, а муж-то слышит волчий вой и видит, как она рот свой волчий до ушей разевает, испугался, что волчица его искусает, да так ее колотить принялся, что чуть-чуть кости ей не переломал.
Увидела мачеха, что ей уж очень плохо приходится, выскочила на улицу и пустилась бежать, а народ за нею, палками кидают, вилами вооружились, кольями, кричат:
– Бей ее, бей, волчицу! Бей хорошенько!
Гнались за нею, гнались, только тогда назад воротились, когда она из виду скрылась, спряталась куда-то в нору.
Ну а что ж девочка?
Когда она ушла из дому, то пошла все прямо-прямо вперед и вышла в поле. Встретилась ей старушка, спрашивает:
– Ты чего, девочка, плачешь?
– Да вот, мачеха меня из дому пинками да колотушками выгнала. Иду теперь куда глаза глядят. Позвольте, я пойду дальше!
– Ведь тебя волки съедят!
– Что ж, мачеха моя куда хуже волков! Позвольте мне идти дальше!..
– Слушай, останься сегодняшнюю ночь со мной, выспись хорошенько, а завтра на утренней зорьке ступай себе дальше.
Повела добрая старушка девочку к себе в дом, дала ей покушать, попить, уложила спать, а на следующее утро, прежде чем девочка ушла, подарила ей колечко.
– Никогда, – говорит, – не снимай его с пальца, оно тебе принесет счастье. Если тебе будет угрожать какая-нибудь беда, ты только скажи: «Колечко, помоги мне!» И оно тебе поможет.
Старушка эта, конечно, была волшебница, и кольцо тоже было волшебное.
Вскоре после того, как девочка ушла, подошла девочкина мачеха, а эта самая волшебница и превратила ее в волчицу, выплеснув ей воду на спину.
Шла-шла девочка, шла-шла, устала бедная, не может дальше идти, а кругом нее дремучий лес. Стало смеркаться, вокруг ни души человеческой, звери дикие воют, рычат, испугалась девочка:
– Съедят они меня!
Заплакала, села на землю, закрыла лицо руками… Вдруг слышит, приближается к ней в темноте чей-то топот и кто-то сильно-сильно так на нее дышит.
– Ух-ух-ух! Как славно пахнет! Ух-ух-ух, как человечьим мясом славно пахнет!..
Смотрит, идет на нее что-то большое такое и пыхтит:
– Ух, как славно пахнет! Ух, как пахнет!
У девочки со страху волосы на голове дыбом встали, сжалась она вся в комочек, шепчет:
– Колечко, помоги мне!
И уж не дышит…
Ходит вокруг нее это большое да темное, пыхтит:
– Слышу, как пахнет, а найти не могу! Ух-ух…
Девочка тоже слышит – кружится чудовище вокруг нее, сердится, раз прямо в лицо ей пахнуло жаркое дыхание, а у нее самой кровь в жилах оледенела… Только уж шепчет:
– Колечко, помоги мне!
– Запах – чую, а найти не могу! Должно быть, ушла человечина, только дух свой оставила после себя…
Топот стал удаляться, захрустели сучья, зашелестела трава под тяжелыми ногами.
Настало утро, девочка снова пустилась в путь. Проголодалась немного и говорит:
– Колечко, мне кушать хочется, помоги мне!
Смотрит – лежит перед нею в траве кусок хлеба с сыром. Покушала, напилась воды из ручья, идет дальше. Шла-шла, шла-шла, наконец, вышла из лесу и вздохнула свободнее.
Перед нею расстилалась зеленая лужайка, по лужайке вилась дорога, по сторонам ее росли цветы, а на холмике вдали стоял прехорошенький домик, окруженный садом. Прошла девочка еще несколько шагов, видит – стоит дерево, а на ветвях его сидит большая птица с разноцветными перьями.
Спрашивает девочка:
– Скажите, пожалуйста, эта дорога ведет к домику на холме?
– Эта самая, – ответила птица и запела:
Там – конец всем печалям,
Кто туда попадет – никогда не умрет…
– Вы что этим хотите сказать?
– А вот иди вперед и увидишь!
Пошла девочка вперед, встретила по дороге обезьяну, прыгающую с дерева на дерево. Испугалась немножко, но все-таки спрашивает:
– Скажите, пожалуйста, эта дорога ведет к домику на холме?
– Эта самая, – ответила обезьяна и тоже прибавила:
Там – конец всем печалям,
Кто туда попадет – никогда не умрет.
– Вы что хотите этим сказать?
– А вот иди вперед и увидишь!
У калитки сада встретила девочка очень красивую даму, одетую в серебро и шелк, с
