чем мы говорили с Дейсаром возле «Черной лилии». Я пригрозила статьей в газете, заявив, что мне известно обо всех его делишках. И муженек опрометчиво поделился этим с Флавианом. И если слова Роквелла о заговоре — не шутка, то все совпадает. От меня хотел избавиться лично королевский советник, а вовсе не Дейсар, ведь ему невыгодно лишиться приданого. И он еще на что-то надеется.
Мне жизненно необходимо знать больше! Терпеть не могу, когда кто-то плетет интриги за спиной. Тем более теперь мне угрожает новая опасность. Как только Дэйн узнает, что я на свободе, он предпримет новую попытку от меня избавиться, ведь я могу и проболтаться.
Я застонала, схватившись руками за голову.
Осознанно или же нет, Роквелл не оставил мне выбора. Придется согласиться на сделку, тогда у меня будет хоть какая-то защита. Пока я ему нужна — ради Янтаря или же ради поиска лидеров Осведомленных, — он не даст меня в обиду. Главное не забывать, что любой неверный шаг может стать последним, ведь я и так балансирую на краю пропасти.
— Хорошо, я согласна с твоим предложением, — выдохнула, окончательно отметая все сомнения.
На лице Роквелла, только что безразличном, воссияла довольная улыбка:
— Я знал, что имею дело с умной, опытной женщиной.
— Это комплимент? — усмехнулась я, остановившись у ограждения и глядя на синее море, над которым начали сгущаться закатные краски.
— Если тебе так хочется, можешь считать комплиментом.
Итхар повернулся и вдруг прижал меня к себе одной рукой. Второй плавно приподнял мой подбородок.
Я вздрогнула, рассматривая лицо, уже не кажущееся таким холодным и надменным. Очертила взглядом контур приоткрытых губ. И так сильно захотелось их коснуться, что едва удержалась. Я даже потянулась выше, не отворачиваясь и не вырываясь, подсознательно желая поцелуя.
— Жаль, что между нами только деловые отношения, Лера, — как ни в чем не бывало отстранился Роквелл, отпустив меня. — Но ты сама так захотела.
Я даже скрипнула зубами, разозлившись на его шантаж. Но возразить сейчас равносильно тому, что я сдалась. Признаться, что он мне нравится. Вот почему девочкам нравятся всякие негодяи и подлецы, вопреки здравому смыслу?
Да он просто издевается надо мной! Пора привыкнуть к замашкам высшего лорда и впредь быть осторожнее.
— Исключительно деловые, и другими они не будут, — подтвердила я, рассердившись на себя за мимолетную слабость. — Итак, нам нужно обсудить детали плана, чтобы меня не заподозрили. А для этого ты расскажешь все, что мне стоит знать об Арделе.
Глава 2
Камень, ножницы, бумага
В Грэмвилль мы возвращались вечером следующего дня. Отвернувшись к окну кареты, я с сожалением и тоской провожала взглядом побережье Иртинского залива.
Несмотря на то, как ужасно все началось, я была счастлива здесь эти дни и узнала много интересного, в том числе и о привычках итхаров. Почувствовала себя наконец-то самой собой, забыв о страхах и предрассудках. Наши беседы с Роквеллом с каждым разом становились все откровеннее — если, конечно, можно вести задушевные беседы с демоном, который имеет огромное влияние в этом мире.
Порой Фланнгал будто забывался и становился совершенно нормальным. И я видела в нем того, кому даже не с кем поговорить или поделиться наболевшим.
В глазах итхаров-подчиненных он должен всегда выглядеть лидером, для людей — оставаться высшим и неприкосновенным. Я же не входила ни в одну из категорий, возможно, поэтому он и позволял мне некоторые вольности. Я не понимала поведения лорда до конца, но точно знала, что не боюсь его, как прежде. Я же теперь могла не скрывать правду о своем попаданстве, и от этого стало капельку легче жить.
По дороге я сама не заметила, как опустила голову на плечо Фланнгала и задремала. Он обнял меня, чтобы я не упала при крутом повороте, ведь Диверкус управлял каретой, словно возница — колесницей на гонке. А проснулась уже в городе, когда на улицах зажигались многочисленные фонари. Карета остановилась на одной из площадей неподалеку от АМИРС.
— Что ж, здесь нам придется расстаться. Надеюсь, ты запомнила все, чему я тебя учил. Встретимся через пару дней.
— А как ты меня найдешь? Тебе ведь нельзя показываться в академии.
Лицо лорда побагровело при слове «нельзя». Видимо, оно было для него как нож в сердце. Для итхаров не существовало запретов. Роквелл мог позволить себе все что угодно. Но и возразить мне ему было нечего.
— Я передам записку. А потом придумаем другой способ сообщения.
— Ладно. Ну, тогда пока? — Я вопросительно посмотрела на Фланнгала.
— Иди, — кивнул он.
А я замерла, ожидая от него еще каких-нибудь слов. За эти дни я привыкла к продолжительным беседам и жарким взглядам, а сейчас Роквелл вновь вел себя, будто ему на все плевать.
Но ведь так даже лучше.
Не подав вида, что меня это задело, я вышла из кареты. Диверкус достал мои вещи, поставил на брусчатку. И я уже думала, что придется тащиться до общежития пешком с тяжестями в руках, когда итхар поймал свободного извозчика, заплатил за проезд и сообщил, куда меня доставить.
Я уселась в другую карету, глядя в окно невидящим взглядом. Что я наделала? Зачем согласилась на условия высшего лорда? Кто я теперь? Если в присутствии Роквелла я была твердо уверена, что у меня все получится, то сейчас одолевали смутные сомнения в необходимости всего этого фарса. Но мы так быстро приехали, что я ничего не успела для себя решить.
По пути в комнату я не встретила своих знакомых. Но это к лучшему: никого не хотелось видеть. Я бы просто не смогла смотреть им в глаза, после того как провела все выходные в обществе ненавистного им итхара. Стали одолевать муки совести, хотя я пока ничего такого и не сделала.
Чтобы меньше думать, занялась наведением порядка, поскольку перед этим собиралась впопыхах. Вытащила испорченное платье, отправилась в прачечную и замочила его в тазике. Разложила вещи по местам. Закончила остальные дела по хозяйству.
Покрутила в руках свой камушек. Так я и уснула, сжимая Булю в руке и думая о том, что хоть кто-то реально на моей стороне. Пускай это всего лишь просто камень.
В детстве мама часто повторяла: «Если уж врешь, то делай это так, чтобы сама верила, даже если это никому не приносит вреда», — а потом приговаривала, что одна ложь обязательно ведет к другой. Я никогда не придавала этим словам значения, ведь максимум, что могла выдать, — что была в школе на занятиях по театральному
