моя оплошность. Но мы исправим досадное недоразумение. Придумаем причину, по которой я заходил в академию.
Ага, вот только Лаки и остальные уже знают о желании Фланнгала подобраться к моему Янтарю…
Но вслух я этого не сказала. Потому что принимать его предложение не собиралась. Оно казалось сущим безумием.
— Ты можешь не волноваться. Они ничего тебе не сделают, если будешь соблюдать мои рекомендации. И постоянно докладывать обо всем, что узнаешь. Я же обещаю больше не показываться рядом с тобой на людях — там, где нас могут заподозрить в связи. Несколько дней — и все забудется, станет как прежде. Мы будем встречаться исключительно вне стен академии, — старательно заговаривал зубы Роквелл.
Он придвинулся ближе, глядя на меня так, будто говорил искренне и это не итхары угрожали всему миру и издевались над его жителями, а напротив — маги Арделя вовсю травили и убивали «несчастных» демонов.
Думал, я его пожалею? Ну уж нет!
— Рок, глупая идея, правда. Не проще ли тебе поручить эту миссию кому-нибудь другому? Думаю, желающих услужить найдется немало, даже в академии. Особенно женщин, — добавила, взглянув на красивое лицо лорда. Надо же, в столь идеальной оболочке прячется такое чудовище.
Он плавно опустил руку на мое бедро, заглянув прямо в глаза:
— Я ведь пробовал, мне даже удалось подобраться к некоторым… особам. Но все не то… У тех, кому я это поручал, либо не было такого стимула, либо они просто терялись, попав под влияние Осведомленных.
Боюсь даже представить, что стало с теми бедолагами. А ведь я могу запросто оказаться на их месте!
Но у меня есть козырь — я действительно не из этого мира и сумею разыгрывать дурочку перед итхаром столько, сколько потребуется. А Роквелл поможет вернуться на Землю.
Я вовсе не обязана говорить правду о том, что происходит. Мысли он читать не умеет, доступ к Янтарю ему по неведомой причине пока закрыт, иначе он бы его уже отобрал. При этом я продолжу общаться с ним и постепенно выясню, что замышляют итхары. Либо вернусь домой раньше — и путешествие в другой мир подойдет к концу.
Двойная игра — совсем не то, чего я хотела…
Но можно ведь делать вид, что я ищу Осведомленных, даже рассказывать что-то для достоверности, а на самом деле идти к своей цели. Это не слишком красиво по отношению к Роквеллу. Но это игра по его же правилам!
— Если соглашусь, ты мне все расскажешь? Иначе как я узнаю, что принимать за правду, а что — нет? — спросила, упорно сохраняя бесстрастное выражение лица.
— Естественно, ты узнаешь все, что тебе нужно, постепенно, — продолжал настаивать он, поглаживая мою ногу через ткань платья. — Мало того, ты ни в чем не будешь нуждаться. А я в это же время займусь твоим вопросом.
От невинных, казалось бы, прикосновений итхара я вся дрожала. Хотелось и дальше позволить ему исследовать мое тело, но при этом я отлично понимала, с кем имею дело — с махинатором и искусным соблазнителем. С одним из могущественных мира сего, который ради ценного магического Янтаря и своих комбинаций пойдет на все. И мне не стоит это забывать.
— Я подумаю над твоим предложением. Но с условием, что между нами ничего не будет. — Голос внезапно дрогнул, когда дошла до самого «интересного». — Никакого права первой ночи, никаких долгов. Только обмен информацией — и не более того!
В зеленых глаза итхара мелькнули одновременно удивление, недоумение и злость.
— Одно ведь другому не мешает.
— Это мое главное условие, — решила я не мелочиться. — Но окончательный ответ дам через пару дней. Мне нужно хорошенько все осмыслить.
— Пару дней у нас, пожалуй, есть, — неохотно согласился Роквелл.
Руку он все же убрал, но теперь мне ее чертовски не хватало.
— Вот и хорошо, тогда позже обсудим условия. — Я поднялась, стараясь не смотреть на Фланнгала; кровь прилила к лицу, и оно все пылало.
— Идем прогуляемся к морю, ты же хотела.
На самом деле я желала лишь побыстрее сбежать от Роквелла. Новый стиль общения напрягал. Все время хотелось смотреть на него, слушать этот чарующий голос, но я напоминала себе, какой лорд мерзавец и подлец, как обманул меня вчера, пытаясь вытащить Янтарь вместе с куском моей души, чтобы сделать своей куклой. Только эти мысли и помогали избавиться от других — пугающих и слишком странных.
— Ладно. Идем, но ненадолго. Я не рассчитывала на долгую прогулку.
— Зато пока нас не будет, Диверкус приготовит что-нибудь особенное. Особенное, как и ты сама, Лера… Никогда не думал, что это возможно. Последний случай перемещения души произошел много лет назад.
При этих словах я резко повернулась к Фланнгалу:
— Значит, я не первая такая, кто попал в другое тело? Почему ты об этом промолчал?
Мужчина пожал плечами со скучающим видом, будто ничего особенного и не происходило. Закралось даже подозрение, что он мне не верит.
— Первая, кто обладает Янтарем, — так уж точно. Но я ведь обещал, что найду для тебя информацию.
Я сжала кулаки, борясь со своим же искушением.
Мы спустились по дорожке и вышли к пляжу. В этом месте берег изгибался, образовывая небольшую бухту. И людей тут я не видела. К вечеру случился прилив, и вода здорово поднялась, оставив лишь узкую полоску земли. Волны плавно подбирались к моим ногам. И я не выдержала: сбросила туфли на сухом участке пляжа, приподняла платье и вошла в воду, радуясь, будто ребенок, впервые попавший на море…
Я уже и так перешла все границы в общении с высшим, разговаривая с ним как с равным и диктуя свои условия, поэтому хуже в его глазах выглядеть не буду. Без разницы, что он обо мне подумает. Плевать на мнение того, кто не уважает мое мнение. Точка.
Прохладная вода ласково, словно шелк, гладила ноги, и я даже забыла о Роквелле. Шла по границе между сушей и морем, рассматривая кружащих над зеркалом воды чаек, которые то и дело ныряли, вытаскивая рыбу. Волнение почти успокоилось, воцарился штиль.
Роквелл следовал за мной по суше, держась на расстоянии, и это несказанно радовало. Я все гадала, согласится он на мои условия или нет. Насчет него шестое чувство упорно молчало, и я боялась строить предположения.
— Долго будешь там ходить? Вода холодная! — крикнул он наконец, когда ему это порядком надоело.
— Неужели боишься, что заболею? — Я развернулась, пустив фонтан брызг, при этом уронила подол платья из рук, и юбку окатило волной.
— Еще чего! Почему я вообще
