class="p1">— От чего? — спросил я. — От лестниц? Так сообщите, что их нужно сделать менее крутыми. А уборщики пусть лучше убирают битое стекло.
— Я понял, — он поднялся, убрал блокнот и карандаш в карман. — Мы так ничего не добьемся. Вам точно нечего мне сказать?
— Я хотел попросить вас закрыть занавеску, — кивнул я на окно. — Мне не хотелось бы, чтобы меня было видно с улицы в таком виде.
Да и мало ли. Вдруг они попытаются закончить дело? Пристрелить меня прямо через окно?
Он резко вдохнул, потом выдохнул, а дальше широким шагом покинул помещение. Похоже, что я его окончательно выбесил. Ну и хорошо, иначе он и дальше приставал бы ко мне с вопросами.
Хотя, естественно, так просто они от меня не отделаются. Могут и слежку приставить, и вообще…
Ладно, с этим мы позже разберемся. Я взял с тумбочки пачку сигарет и зажигалку, закурил. Все, теперь остается только ждать. Надеюсь, моя русская красавица выполнит поручение.
Глава 3
Из коридора снова послышались шаги, на этот раз тихие, в мягкой обуви. И что-то подсказало мне, что это кто-то из медицинского персонала. Это Гэй могла завалиться в туфлях на каблуках, и ей ничего за это не было бы, а врачи и медсестры старались не беспокоить пациентов.
Дверь отворилась, и в помещение вошла медсестра в чепце и белом фартуке. Она несла что-то в руках. Я даже смутился на секунду за то, что меня застали с сигаретой прямо в койке, это было для меня несвойственно. Для меня настоящего, Лучано-то на это как раз было наплевать.
Но медсестра ничего не сказала. Подошла ближе, поставила на стол. Пепельница, самая обычная, керамическая. Наверняка Гэй предупредила ее о том, что я буду курить, а спорить они не стали. Даже если не сразу поняли, кто я такой, то появление эффектной блондинки в мехах и на высоких каблуках, которая просто так дает на руки двадцатку.
Это, кстати, много или мало в нынешние времена? В памяти не всплывает, сколько конкретно, потому что Лаки не заморачивался такими мелкими для него суммами. Он уже тогда зарабатывал сотни тысяч долларов, и это с учетом того, что приходилось отдавать больше половины боссу.
Но на эти деньги можно пойти большой компанией в кино, занять почти весь зал, билет стоит около тридцати пяти центов. Или есть в кафе каждый рабочий день в течение месяца, бакса в целом хватит на полноценный обед и даже на кофе останется. Или на пиво. А уж если покупать домой простые продукты, то можно целый месяц есть свежий хлеб и пить свежее же молоко.
А вот чтобы купить, скажем, пылесос — не хватит. Вспомнилась реклама фирмы Hoover — новая модель у них стоила около восьмидесяти долларов. Настоящая роскошь по нынешним временам. А скоро станет еще хуже, но не потому что подорожает. А потому что у людей на руках не будет наличных, и чтобы купить еду, им придется продавать последнее спекулянтам.
Машина… Около четырехсот. А неплохой домик можно купить за четыре тысячи.
Так, в ценах я вроде бы разбираюсь.
— Мистер Лучано, как вы себя чувствуете? — каким-то железным безэмоциональным голосом спросила медсестра.
— Как парень, которому не повезло угодить в промышленную мясорубку, — ответил я.
— В вашем состоянии это неудивительно, — она покачала головой, после чего вытащила из кармана самый обычный ртутный термометр, с силой встряхнула и протянула мне. — За щеку, пожалуйста.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как взять и засунуть кончик термометра в рот. Его, скорее всего, обработали спиртом. Да, судя по запаху дезинфицирующих средств, об асептике и антисептике тогда уже знали, и знали хорошо. Наверняка и карболовой кислотой активно пользуются, пусть я и понятия не имею, что это такое. Всплыло просто в уме из какой-то телепередачи. Что был, мол, такой врач, который предлагал обрабатывать все карболкой. И его потом за это посадили в психушку.
А потом выяснилось, что он был непризнанным гением, и его методами стали пользоваться вообще все.
Кстати, а что я о медицине знаю?
В первую очередь то, что антибиотиков в это время еще не было, они появились в сороковых годах, во время Второй Мировой. Меня аж передернуло.
Что, если раны не заживут как положено? Что, если загноятся или еще что-то случится? Твою ж мать. Мне совсем не хочется умирать от лихорадки или еще чего-то такого. Это будет долгая и мучительная смерть.
Может быть, подсказать им? Хотя… Что я могу сказать? Что антибиотики делали из плесени, из гриба пеницилла? Да они на меня посмотрят, как на дурака полного. А технологического процесса я не знаю.
Нет, я не химик, и уж тем более не фармакотехнолог. И не инженер. И даже как сделать автомат Калашникова я им не расскажу, пусть, как и любой человек, служивший в армии, знаю о его устройстве многое. Разбирать-собирать подотчетный «калаш» мне приходилось часто. Причем на скорость. Хотя я никогда не понимал смысла этого.
Ладно, остается рассчитывать только на то, что Лучано в известном мне прошлом все это пережил, и не умер. Так что и я по идее должен пережить. Хотя… Рассчитывать на то, что было в прошлом, я точно не собираюсь. По крайней мере, потому что я откажусь сразу от нескольких дел.
Лучано никогда не чурался дел, связанных с наркотиками. Я не собираюсь этим заниматься, потому что презираю наркоманов. Торчат только неудачники, и не надо говорить, что это болезнь. Нормальный человек даже связываться с ними не станет. А уж наркоторговцев я вообще ненавижу.
К тому же у меня есть множество способов устроить легальный бизнес с моими-то знаниями. Наверное. Нужно пробовать, потому что проблем будет очень много. В ближайшее время так точно.
Медсестра тем временем наклонилась и померила мне пульс на руке, что-то сосчитала в уме, а потом стала осматривать повязки. И как мне показалось, даже обнюхивать. Как собака. На что она рассчитывает?
А, да. Почувствовать запах гноя. Если что-то началось, то рану мне разрежут, швы снимут, а потом будут промывать рану раствором йода или спирта.
Я снова задумался. Надо поменьше провалиться в раздумья и больше дейстовать. Но я начну это делать так сразу, как ко мне приедут мои друзья. Кстати, друзья. Эти два еврея для Чарли ведь были настоящими друзьями, и верны ему они были
