достаточно дерьма, теряли друзей, теряли то, что делало их людьми. Ларри говорит, чтобы выжить на войне, нужно пожертвовать частью себя. Думаю, он пожертвовал своим рассудком, потому что он абсолютно чокнутый.
— Ох, блин, — он опускает верх штанов под живот. — И как, нахрен, она тебя нашла?
Я качаю головой.
— Не знаю, но она здесь, черт возьми, и я, правда, хотел бы, чтобы этого не случилось.
— Благослови Господь эту малышку. Не обижай ее. Она, скорее всего, так же потеряна, как и ты, парень, — он оглядывает вонючий бар. — Куда она ушла?
— Не знаю, — пожимаю плечами и делаю глоток виски. — Пофиг. Что бы она ни искала, этого давно уже нет.
Тяжелый вздох срывается с губ Ларри, прежде чем он допивает свой стакан бурбона. В конце бара на меня бесстыдно глазеет девушка. Узкая талия, крупные сиськи, большущее декольте и высветленные волосы. Она из тех девушек, на которых нужно только взглянуть, чтобы уложить в постель, и это как раз то, что мне нужно. Ларри прослеживает за моим взглядом и издает смешок, который переходит в отрывистый кашель. Он похлопывает меня по плечу, затем встает и заходит за стойку, подходит к Лу и принимается лапать ее.
Шесть стаканов виски — и чувство вины уходит. Все уходит. Я в блаженной прострации, и перед глазами все расплывается. Блондинка свисает с моей руки, ее губы оставляют ярко-красный след от помады на моей шее, когда она пытается поцеловать меня. Я сажусь на барный стул и позволяю ей тереться об меня, ее бедра двигаются в такт песне, доносящейся из музыкального автомата. Блин, кто угодно бы подумал, что девушке за это платят.
— Хочешь уйти отсюда? — мурчит она мне в ухо и прикусывает мочку.
Мой взгляд падает на ее грудь, выпирающую из топика.
— Конечно.
Она хихикает и цепляется за мою руку, пока мы идем к выходу. Мир перед глазами начинает вращаться, и я упираюсь плечом в дверной проем, прежде чем выйти на улицу. Блондинка хватает меня за руку и тащит по переулку, проходящему у бара.
Она толкает меня в плечо, и я отшатываюсь к стене, нас поглощают тени, когда она прижимает свои губы к моим. Она на вкус как дешевое вино и сигаретный дым. Я отталкиваю ее от себя, но она просто спускается к моей шее, поэтому я решаю сдернуть ее топ и положить ладони на силиконовые сиськи. Она со стоном теребит пряжку моего ремня, словно в моих джинсах спрятан гребаный святой Грааль. Я даже моргнуть не успеваю, как эта цыпочка оказывается на коленях, ее пальцы стягивают мои боксеры прямо перед тем, как ее губы обхватывают мой член. В защиту доступных девушек следует отметить: они не боятся сосать члены.
Глава 5
Поппи
“Muddy Waters” — LP
Поднимается ветер, и от внезапного холода у меня по спине пробегает дрожь. Я стягиваю пальто и согреваю руки дыханием. Прошло почти два часа с тех пор, как я вышла из паба. И готова поспорить, к настоящему времени Брэндон, скорее всего, сильно пьян. Я просто жду, когда он, спотыкаясь, выйдет из двери паба. Мне просто следовало войти туда, но я знаю Брэндона, и, если хочу с ним справиться, мне нужно, чтобы он был в стельку пьян.
Улица почти пуста, за исключением старика, что ошивается перед пабом, курит и свистит каждой проходящей мимо девушке.
Зачем я здесь? Что я ожидаю получить? Вразумить его, потому что мне нужно что-нибудь или кто-нибудь. Ему нужен кто-нибудь. Коннор хотел бы, чтобы мы опирались друг на друга. Он бы хотел этого. И я не позволю Брэндону так растрачивать свою жизнь, драться в грязных барах и, вероятно, каждую ночь топиться в виски. Вот в чем дело. Я люблю Брэндона, и хочет он признавать это или нет, мы связаны друг с другом с детства. Зная, что он жив, я просто не могу его бросить. Я не из тех, кто бросает. Это то, чему меня всегда учил Коннор — мы. И клянусь, я почти слышу его голос, повторяющий поговорку, которую он уже говорил миллион раз: «Друг — это тот, кто понимает твое прошлое, принимает тебя со всеми твоими ошибками и позаботится о тебе, когда никто другой этого не сделает».
Погруженная в свои мысли, я слышу, как из паба на улицу выливается шум. Я поднимаю взгляд как раз перед тем, как дверь бара закрывается. Брэндон спотыкается у входа, и, хихикая, женщина сжимает его руку. Я закатываю глаза. Блондинка, ну, конечно. Я стою и наблюдаю, как они исчезают в переулке, слыша ее надоедливый смех, отражающийся от стен зданий.
Закатив глаза, я запахиваю поплотнее пальто, проверяю, нет ли машин, и бегу через дорогу прямо к тому переулку.
Я едва могу рассмотреть их в тени и замираю, слыша стон Брэндона.
— Черт, детка, — произносит он, и меня пробирает дрожь.
Сделав глубокий вдох, я расправляю плечи и шагаю прямо в переулок, останавливаюсь позади блондинки, что стоит на коленях перед ним.
— Серьезно? — я скрещиваю руки на груди и приподнимаю бедро. Девушка перестает качать головой и бросает на меня взгляд через плечо. Брэндон сжимает в кулаке ее крашеные волосы, возвращая ее к работе.
— Я занят, — говорит он, с ухмылкой выгибая бровь.
— Я заметила.
— Можешь посмотреть, но Коннор наверняка надрал бы мне за это зад, — смеется Брэндон.
Мои щеки полыхают. Подбородок напряжен. Это было низко, даже для такого засранца, как Брэндон О'Кифф. Я хочу его ударить, но вместо этого прочищаю горло и жду.
— Полагаю, раз разбитого в кровь лица недостаточно, подхватить СПИД или гребанный герпес от этой сучки показалось тебе хорошей затеей?
Девчонка отрывается от своего занятия и, поднявшись на ноги, поворачивается. Она вытирает уголок рта и подходит ко мне. Заносит руку, чтобы ударить меня, но Брэндон хватает ее за запястье и оттаскивает в сторону.
— Можешь идти, — он ее отпускает, и девчонка бросает на меня убийственный взгляд, а после разворачивается на каблуках и уходит прочь.
— Брэндон, — вздыхаю я, — спрячь это.
Он смеется.
— Моему члену все еще нужно, чтобы его пососали. А ты спугнула того, кто добровольно хотел это сделать.
С раздраженным стоном хватаю его за ухо и сжимаю пальцы.
— Спрячь его.
— Оу, бля… — он поспешно заправляет джинсы и застегивает их.
— От тебя несет виски и мочой, — говорю ему, отпустив ухо.
— Это запах мужчины, — выдает он.
— Мужчины? — сдерживаю смех, потому что я зла на
