дверь – старую и обшарпанную, как и весь флигель. Название компании, выгравированное на блестящей бронзовой табличке, совершенно не вязалось с внешним видом домишка. Умопомрачительными здесь были только сквозняки и арендная плата.
Скинув галоши, Алина прошаркала через неуютную приемную в кабинет. Ноги не поднимались от усталости. Мало того, что клиентка не прислала коляску и пришлось пешком добираться на другой конец города, так еще и фамильяра заранее сонным зельем не напоила. А уж он отвел душу – костерил Алину в три этажа, пока транквилизатор не подействовал.
Одна радость – заплатила старая ведьма щедро, не торгуясь. Все-таки люди среди фамильяров встречаются нечасто, и кастрация человека, пусть и совершенно законная, оплачивается вдвое против обычного.
Верно говорят, что дуракам закон не писан. Как нанимаются пожизненно в фамильяры, так думают, что жизнь эта будет сплошным шабашем. А на деле оказывается, что это тяжелая работа. И заключается она по большей части в добывании всяческих редкостей, порой – в жесткой борьбе с конкурентами. Именно поэтому ведьмы предпочитают кастрировать фамильяров, чтобы не отвлекались от поставленной задачи и не позволяли себя соблазнять. Все черным по белому прописано в соглашении, только каждый ведь считает себя исключением из правил…
Алина взъерошила короткие начинающие седеть волосы, словно это могло развеять невеселые мысли, и придвинула к себе рассыпанную по столу корреспонденцию. Рекламы ветеринарных препаратов, дорогих и потому не вызывающих ничего, кроме глухого раздражения, и счета, счета, счета… Огненные элементали опять за освещение цену подняли, хотя, казалось бы, куда выше! Обнаглели от безнаказанности. А если керосиновые лампы зажигать, так домовые донос накатают. И попробуй докажи, что лампа, в смысле пожара, не опаснее обиженного элементаля. Видизм припишут, на адвокатах разоришься.
«Да мы и так, считай, разорились!» – Алина взглянула на настенный календарь. До срока выплаты годовой аренды оставалось три дня, а сумма не собрана и наполовину.
Хлопнула входная дверь, простучала двойная дробь быстрых шагов, и в кабинет ворвались Инна и Стас.
– Мы спасены! Вот договор! Настоящий! – Инна хлопнула по столу кожаной папкой с тисненым золотом гербом.
– На оргию? – с надеждой спросила Алина. Качественная оргия, дня на три, разом решила бы все финансовые проблемы.
– Лучше! – Стас просиял острозубой улыбкой. – На обследование Императорского заповедника для уродов… В смысле, для противуестественных тварей.
– На какой предмет? – Алина с опаской приоткрыла папку. Пробежалась глазами по стандартному договору на ветеринарное обслуживание и ахнула. Указанная в последнем абзаце сумма превышала годовую аренду в тридцать раз.
– На предмет выявления нежелательных элементов. – Инна плюхнулась в единственное в кабинете приличное кресло и вытянула стройные ноги с давно не полированными копытами.
– Да плюнь ты на договор, мы тебе на словах все обскажем, – подхватил Стас, устраиваясь на подлокотнике кресла.
Алина мрачно посмотрела на неразлучную парочку. На самом деле, звали демонов иначе. А сокращение до Инны и Стаса было компромиссом, чтобы не ломать каждый раз язык о многосложные имена.
– Вы уже доплевались… на договор. Ладно, рассказывайте, во что мы вляпались на этот раз.
Они привычно изобразили смущение. Алина привычно нахмурилась. Когда три года назад ей пришла в голову светлая, как тогда казалось, идея основать компанию по обслуживанию растущего сообщества городских ведьм, кто мог предсказать, что все расчеты пойдут прахом из-за этих… чертей запредельных!
Вызванные по всем правилам инкуб и суккуб покладисто подписали договор подчинения на сто лет, после чего с дьявольской изобретательностью принялись обходить некоторые пункты. Нет, работать они не отказывались, с готовностью ассистируя Алине во время самых тяжелых операций – удерживая ездовых грифонов, которых не брала даже слоновья доза снотворного, или ползая по городской канализации в поисках неучтенных кладок жабников. Но обслуживать шабаши в качестве, собственно, инкуба и суккуба, старательно избегали. Только через полгода Алина поняла, что со свойственным ей везением умудрилась заполучить двух стеснительных демонов. Может, единственных таких на всю Преисподнюю.
– Почему мы? – спросила она, выслушав красочный рассказ Стаса о том, как распорядитель Императорского заповедника подъехал ко флигелю на тройке полукровок-кельпи, распугав всех собак в округе.
– Добрейший старикан, не погнушался поручкаться! – Стас помахал когтистой пятерней. – Сильно расстроился, что не застал «госпожу доктора». Ну да мы его уговорили, чтоб, стало быть, документик оставил. И задаточек, само собой. Ты не сомневайся, мы сбегали, проверили, все чисто, без подвоха. Тебе только подпись поставить.
– И велик ли задаточек?
Инна молча выложила на стол пачку радужных бумажек. Алина пересчитала ассигнации подрагивающими пальцами. «Аренду заплатить на два года вперед, – лихорадочно прикидывала она. – Нет, в первую очередь запасы лекарств пополнить… Новые инструменты купить. На старых серебрение облезает…»
– Но почему именно мы? За эту плату профессоров из столичной академии выписать можно.
– А ты знаешь, кто этот заповедник основал? Светлейший князь собственной персоной.
Ситуация понемногу прояснялась. Светлейший князь Илья Гидеонович Меньшиков официально считался двоюродным племянником императора, а неофициально – незаконнорожденным сыном. Единственным и любимым. Престол ему не светил, но все фантазии князя выполнялись по щелчку пальцев. Однако даже ему не сошло с рук основание в столице зоосада для отбракованных тварей, созданных в алхимических лабораториях или выведенных в специальных питомниках. Паноптикум уродов, выставленных на всеобщее обозрение, вызвал бурю возмущения у дворян-заводчиков и академиков. Кому понравится, ежели тебя носом в твои ошибки тычут!
В результате светлейшему князю настоятельно рекомендовали переместить сомнительную коллекцию в уездный город Пустовойск, щедро выделив из казны под заповедник усадьбу разорившегося купца Стоеросова.
– И вот какая заковыка вышла, – продолжал Стас, – в заповедник-то набирали исключительно безмозглых тварей, сам светлейший и набирал. А как управитель приехал, так и заподозрил, что кто-то из уродов вполне себе разумный. Притворяется, стало быть, отлынивает от работы, тунеядец.
Алина понимающе кивнула. По закону все разумные виды обязаны трудиться на благо империи. Даже титулованная знать занималась полезной деятельностью, сообразно со своим положением. Вот только для разумных тварей, по несчастливой случайности зародившихся в алхимической колбе или в результате рискованного скрещивания, путей было немного: либо в армию, на пушечное мясо, либо в фамильяры. И неизвестно, что лучше. Ведьмы таких уродцев не берегут, уж это Алина знала доподлинно. В провинции фамильяры неопознанного происхождения встречались сплошь и рядом, ибо стоили дешево, а родни, которая бы заступилась за сироту в случае нарушения договора, не имели.
– Светлейший в следующем месяце приехать обещался, а тут такой конфуз. Управитель – мужик толковый, но из этих… проштрафившихся, в общем. Не рискнет князю в лицо сказать, дескать, ошибочка вышла, ваша светлость, опростоволосились вы, яхонтовый наш, обвел вас вокруг пальца один шельмец… А может, и
