иномирными боевыми навыками.
Матвей наконец-то отмирает и рывком стаскивает с меня одеяло. Пинаю его в живот – нечего тянуть ко мне лапы.
Точнее, хочу пнуть. Реакция у этого камердинера не хуже воинской: отскакивает задолго до того, как я успеваю толком выпутаться из одеяла.
А потом он делает резкий рывок, и я оказываюсь на полу в полном захвате: тело выгнуто, голова запрокинута, под челюстью – чужой локоть, перед глазами – майка, которую Матвей ловко натянул мне на морду со спины.
– Твою ж мать… Ваше сиятельство, куда вы опять влезли? – слышу вздох камердинера.
Потом меня отпускают.
Не сразу понимаю, что, задрав мою майку, он разглядел последствия ночной экзекуции. Наверняка на спине остались следы от ремня, которым меня охаживали.
– Не переживай, Матвей, дважды я туда не влезу, – хмыкаю я, одёргивая футболку и игнорируя его острый взгляд.
С этой ночной мелочью разберусь сам. Чтобы поставить на место зарвавшихся пацанов, мне помощь не нужна.
Натягиваю было вчерашнюю одежду, но Матвей останавливает меня строгим рявком:
– Спортивку, будь добр!
– Угу.
Теперь у меня штаны в обтяг. Ничего не скажешь: удобные, не сковывающие движений. Обувь для тренировок здесь, правда, совершенно бессмысленная. Кеды. Стереть их о мощённый камнем двор можно на раз-два. Да и булаву на них ронять я бы не советовал… Но тут память подкидывает воспоминание: аккуратный зал и на полу что-то типа матрасов. «Татами» – так называется эта фигня.
Высший, куда я попал? Что за тепличные условия на хрен? Мы собираемся спать или тренироваться?
Из-за проснувшейся памяти мальчишки в голове хаос – слишком много всего и сразу. Но узнаю всё, что вижу вокруг. Прекрасно знаю, что мой камердинер – неслабый маг огня со специализацией на плетении щитов. Даже ловлю лёгкое чувство зависти – скорее всего, тоже от мальчишки, хотя и я от аспекта огня не отказался бы. Особенно сейчас.
Зависть к его дару – вот что общего у меня и Никиты Каменского. Но только она.
Проходим несколько коридоров. Мне нравится этот дом: он не вычурный, как принято у аристократов в моём мире. Мягкий минимализм. Даже картины на стенах без привычных тяжёлых рам.
И камеры видеонаблюдения – много. Понимаю, что они наверняка зафиксировали все мои вчерашние передвижения. Ругаюсь себе под нос: ночью я даже не знал, что подобные механизмы существуют, и мог где-то проколоться.
Спускаемся в цокольный этаж особняка.
В это время огромный тренажёрный зал всегда пуст. Окидываю его взглядом и присвистываю про себя: кардио, несколько силовых комплексов, верёвочный комплекс, полоса препятствий и даже арена – тут можно тренировать небольшую армию. Названия знакомые, знания есть, но по факту ведь вижу всё это впервые!
Ну что ж… С этого дня я тут пропишусь. Хотя полосу препятствий я бы изменил: пара настоящих ловушек на этом детском полигоне с сеточками и стенками лишней не будет.
Со временем… обязательно поставлю. С топорами и дротиками. Пусть здешние тренировальщики клювами не щёлкают.
Кладу на лавку прихваченный с собой смартфон, бездумно врубаю на полную громкость то самое тараканье дерьмо. Матвей закатывает глаза, но молчит. Он явно рад, что его подопечный наконец-то согласился заняться собой.
Мне тоже очень надо заняться Никитой. Так что тут наши с Матвеем хотелки совпадают. Кстати, вовремя парня отлупили – будет чем объяснять своё рвение.
Тело у мальчишки жёсткое, как бревно. Потому начинаю с разогрева. Сначала – бег и лёгкая разминка. Потом делаю несколько упражнений на растяжку. Раздражаюсь. На шпагат не сесть и «бабочку» не сделать. Но и порвать мышцы в первый же день тренировок – не вариант. Потому через полчаса заканчиваю с растяжкой и иду на турники.
– Кручёные сиськи Теи! – бурчу себе под нос через пару минут. Три раза! Это хилое тельце сумело подтянуться целых три раза!!!
В жопу такие приключения. Болит уже всё. Нет сил даже разжать сведённые судорогой пальцы.
Наверное, я так и болтался бы в злости на турнике, если бы Матвей не сжалился и не сдёрнул меня оттуда.
– Слышь, пацан! – кипятится он. – Какая тварь в тебя вселилась? Откуда такая неуёмная жажда сдохнуть в тренажёрке? Из-за этого? – доходит до него, и он кивает на мою спину.
Охотно киваю. Теперь он мне поверит.
Подхожу к скамейке, подхватываю свой смартфон и наконец-то вырубаю адский музон. Гаджет вибрирует в ладони, и я открываю пришедшее сообщение.
– Тогда пока будешь работать по вот этому комплексу, – говорит Матвей. – Через пару месяцев сменим на что-то более серьёзное.
Рассматриваю картинки в присланном сообщении. Хмыкаю. Комплекс неплохой, но мне точно не подходят сроки. Два месяца ковырять детский набор упражнений? К тому же многое из этого у меня и так доведено до автоматизма.
– Уменьши количество подходов и добавь сюда спарринги. Лучше на шестах. Встанешь в пару? – интересуюсь у Матвея, в который раз за утро ловя на его лице изумление.
Ответить он не успевает. Раздаётся приличный такой топот, и по ступенькам спускается кабанистый Толик.
Магия Никиты вырывается из меня сама, практически рефлекторно. С удивлением наблюдаю за тем, как мои пальцы на автомате плетут сложный рисунок. Очень быстро, почти мгновенно. Затем – лёгкий толчок кистью… Из перил лестницы высовывается огромная паучья лапа и кидается наперерез старшему сынку графа Хатурова.
Кабан вопит, отшатывается и… пересчитывает оставшиеся пять ступенек задницей.
Паучьей лапы как не бывало.
– Сука! – орёт он, вскакивая. – Гадёныш долбаный! Мало тебе?! Ну, сука, подожди до вечера! Ты у меня получишь!
Он орёт дальше, я ухмыляюсь, а мой камердинер стоит со скучающей рожей и делает вид, что его тут вообще нет.
– Матвей Евгеньич! Вы чего за ним, козлом, не следите! – обращается к нему кабан. – Он же опять со своими иллюзиями, вы же видели этого паука! И…
Он осекается, потому что мы оба знаем, что ни черта Матвей не видел. Нет у Никиты сил напитать свои иллюзии жизнью и сделать их осязаемыми. И потому страшную паучью лапу видели только я и этот хрячок.
– Я отцу расскажу! – срывается на визг Толик.
Матвей степенно кивает.
– Обязательно расскажите, Анатолий. Обязательно! Александр Васильевич – человек справедливый. Вот как только увидит этих пауков – так сразу и накажет… того козла, за которым вы предлагаете следить. А пока не видел же? И я вот не видел, – спокойно отвечает он, игнорируя злобное шипение кабана.
– За все вечерком поплатишься, сука! – кидает мне Толик, проходя к турнику.
Я делаю приветственный жест рукой, только что в реверансе не приседаю. Ага. Приходи. Устрою тебе сортир
