у них прямо война! Только тихая…
Война, значит. И глаза светлые. Я вспоминаю своё отражение в зеркале и с интересом уточняю:
– Никита – это черноволосый такой?
– Ну да-а-а…
Ну вот я и выяснил, как меня зовут. Почти тёзка. Что ж, это удобно.
– А графу этот Никита кем приходится, Танечка?
– Нике-ем… – Она опять зевает. – Никита – покойного князя Каменского сын, он Хатуровым вообще никто, прикинь?!
То есть пацан даже не родственник. Но тогда какого хрена он тут делает?
А Танечка, продолжая сладко дрыхнуть, выдаёт мне желанную инфу.
Князь Станислав Каменский умер года два назад. И его жена – то есть мать Никиты – очень быстро выскочила замуж второй раз, за какого-то барончика.
Дальше даже стало интересно: новоявленный отчим Никиты обанкротился со скоростью ошпаренного страуса. Потом влез в крупные долги. Никитина мамаша нашла выход из положения: упала в ноги Хатурову, другу почившего князя. Хатуров денег дал, но затребовал в залог Никиту – единственного наследника рода Каменских.
Больше года юный князь Каменский безвылазно торчит в поместье Хатурова. Парню даже школу закончить толком не дали: посадили на домашнее обучение. Но аттестат он получил. То ли граф боится, что пацан сбежит, то ли есть другая причина? Знать бы, зачем мальчишка этому Хатурову вообще понадобился. Вряд ли из человеколюбия. Видел я таких человеколюбивых в гробу в белых тапках.
Наконец у горничной начинают подрагивать ресницы. Верный признак, что внушение ослабло. Я машинально плету заклятие: несколько движений пальцами, дополнительное усиление магического приказа чистой силой и лёгкое движение кистью, чтобы заклинание впиталось в чистый лоб девушки.
И… обламываюсь, потому вместо привычного плетения в сторону Танечки выплёскивается протуберанец вязкой тьмы. Едва успеваю остановиться и втянуть его в себя.
Это простое вроде бы действие заставляет меня покрыться холодным потом. Кружится голова. Тошнит так, будто я неделю нюхал носки Гамены.
Но хуже всего то, что я не могу понять: мне плохо из-за того, что я чуть не выплеснул часть тьмы, или наоборот, потому что был вынужден втянуть её обратно? Бесит и то, что придётся проверять. Обязательно придётся! Знание своих сил и возможностей – вот то, что спасает магу жизнь. Иногда не так важна сила, как это знание.
Вот только заново испытывать все эти ощущения не хочется совсем.
Зато я знаю, как немного подпитаться силой. Сплошная наука, никакой магии!
Убираю ладони с Танечкиной головы, склоняюсь и легко целую девчулю в аппетитные губки. А она вскидывает руки, обнимает меня за шею и охотно отвечает. Гипнотический транс, сработанный магом, – он такой, да. Даёт дофаминовую связь. Горничная хорошо выспится и сна наутро не вспомнит. А дофамин усилит кровоток, что быстрее приведёт меня в порядок.
– Спокойной тебе ночи, милая… – ласково говорю, поднимаясь.
– Мм… – сладко вздыхает она.
Возвращаюсь в особняк, низко надвинув капюшон и держась раскидистых деревьев – в саду Хатуровых довольно много фонарей.
Нетрудно выяснить, где именно спят сынишки графа. И да, со спящим человеком много чего можно сделать, умеючи, и без всякой магии. Но вот сил почти не осталось, что было – ушло на попытку плетения. Придётся мне потерпеть с воспитанием сожителей Никиты Каменского. Но не забывая кредо инквизиции: долг платежом красен.
Пора спать и набраться сил. Слишком много приключений на задницу в первый день перерождения – вредно для здоровья.
Однако приключения этой долгой ночи никак не хотят заканчиваться.
Когда я почти дохожу до каменной лестницы в дом, аллею пересекает… нечто.
Больше всего оно похоже на полосу тумана высотой метра в полтора. Холод… тьма… влага. Но за туманом на стене особняка вырисовывается тень: реальная форма твари. Гибкое тело, длинный хвост. Присевший в прыжке хищник. Если бы не странные, явно шипастые лапы – был бы похож на кота. И шипит! Больше того – меня обдаёт вполне себе реальной слюной.
Уж не на него ли так истошно лаяла местная псина?
Выпестованное веками чувство опасности почему-то молчит. А вот тёмный эфир Карха во мне вдруг с силой тянется вперёд, к непонятной туманной хрени. Это… какое-то странное притяжение. Оно не позволяет остановиться и подумать, не позволяет даже испугаться. Ноги словно сами шагают вплотную к туману.
Острая морда тычется в мою – но вовсе не с поцелуями. Обнюхивает.
– Накормиш-шь? – спрашивает странный кот. Голос нечеловеческий, гулкий, и я не сразу понимаю, что он звучит только у меня в голове.
Не могу сопротивляться зову и кладу беззащитную ладонь на клок тумана.
На стене особняка тень открывает змеиную пасть с клыками длиной в палец.
* * *
Наблюдаю за тем, как зубы зверя вонзаются в предплечье.
– Аргх! – Пришедшая боль немного отрезвляет, но тело всё равно будто не моё. Наблюдаю за ним словно со стороны.
Если не смотреть на тень, выглядит так, словно клок тумана просто окутал мою руку почти до плеча.
Боль исчезает, но появляется неприятное сосущее ощущение. Похоже, зверь откровенно вампирит, вытягивая эфир напрямую из каналов. Вот же наглая дрянь!
В голове наконец проясняется, хотя разорвать связь я всё ещё не могу.
Такой твари, как эта, в бестиарии инквизиторов нет, а повидал я немало. Спасибо божкам рукожопым. Этих амброзией не корми, а дай сотворить и выпустить в мир какую-нибудь крокозябру. Потом инквизиция охреневает, сражаясь с тварями, народ тащит к алтарям дары – задабривать божков, а те обжираются маной и весело творят новую гнусь.
Зато все счастливы и все при деле.
Зверь урчит, и клок тумана постепенно приобретает те же очертания, что и тень на стене. Чёрная чешуя на морде, заострённый варановый хвост – два метра мрака. Жуткая тварь, но почему-то ладонь сама тянется коснуться вздыбленной шерсти на холке.
– Погладиш-ш-шь? – внезапно спрашивает кот, поднимая морду от моей руки.
Неожиданно в голове появляется телепатическая картинка: пушистый чёрный котёнок трётся об мои ноги.
Зверь-телепат? Таким нельзя показывать страх. Поэтому я хмыкаю и интересуюсь:
– Это ты-то котёнок? Ты себя в зеркало видел?
Пробую послать мысленный ответ: жуткий монстр, капающая с клыков слюна и откушенная человеческая голова у лап. Я ни разу не телепат, а вот кот в телепатию точно умеет, потому что тут же даёт ответ.
– Хор-р-рош-ш-ший, – не соглашается он и обвивает мои ноги шипастым хвостом. – Твой. Хоч-чешь?
– И зачем ты мне?
– Защищ-щ-щать? Сим… С-сим… Симбиоз, – с трудом выговаривает кот с третьего раза.
Любопытно. Я бы от такого защитника не отказался. Правда, надо сначала разобраться, что это за симбиоз такой. И вообще, что это за зверь и
