отделены узким коридором; гостиная была спереди, а кухня сзади. И где у меня был балкон, у Джордана был маленький бетонный дворик 8 на 8 футов, на котором стояла веревка для белья и ничего больше.
Кухня была маленькой, покрашенной в лимонный цвет комнатой, крошечной по размеру, с достаточно места только для двухместного стола, за которым мы сидели.
Шкафы были цвета слоновой кости, а столешницы были завалены множеством бумаг и учебников, не забывая, как минимум, десятка-два потрепанных бумажных книг, разбросанных по всему этому.
Беспорядок был хаотичным, и это напоминало мне, каково было жить с Тиган до Ноа. Она была настоящим кошмаром в быту, и, судя по этой кухне, Джордан тоже был таким.
— Они в порядке, Ключик, — объявил Джордан, нарушив мои мысли, когда поставил чашку кофе передо мной, а затем присоединился ко мне за маленьким столом на кухне. — Ноа, вероятно, зол, что она сдала бой, — добавил он, сделав глоток из своей кружки.
— Ты видел его лицо? — вырвалось у меня, и я сразу встала на защиту Тиган. — Если бы я была на ее месте, я бы сдала бой еще три раунда назад.
Брови Джордана поднялись в удивлении. — Я не говорил, что не согласен с тем, что она сделала, Хоуп. Я просто имел в виду, что это могло вызвать проблемы между ними.
Вина закипела внутри меня. — Извини, — пробормотала я, чувствуя себя гадом за то, что так с ним говорю. Джордан, очевидно, пытался успокоить мои переживания, а я вела себя как стерва.
— Все в порядке, Хоуп.
Нет, не в порядке.
Ничего в этом не было в порядке.
Что-то было не так.
Я была нервной и раздраженной, и мне было тяжело заставить себя сидеть на этом стуле, а не начать ходить по комнате. Я чувствовала себя на грани, что-то меня беспокоило. Я не позволяю себе думать, что это беспокойство связано с тем огромным жизненным решением, которое я только что приняла, поэтому я переключилась на Ноа и Тиган. Это была безопасная тема для моего потрепанного разума. Я переживала за них, и я не могла объяснить это Джордану. Я не могла углубляться в детали, потому что эти детали я должна была унести с собой в могилу. Опасные и незаконные детали. Единственный человек, который мог бы хоть как-то понять, что я чувствую, я даже не осмеливалась думать о нем.
Отвлекаясь от мыслей о Ноа и Тиган, я огляделась по кухне, пытаясь переключить внимание, но напряглась, когда мои глаза остановились на трех или четырех бутылочках для младенцев на сушилке рядом с раковиной.
Бутылочки для младенцев?
Что за чертовщина!
С напряжением в теле я начала искать другие доказательства. Это не заняло много времени. На подоконнике, рядом с задней дверью, стояли аккуратно сложенные упаковки подгузников. Рядом с ними был контейнер с детскими салфетками и, судя по всему, потрепанный плюшевый кролик.
— Тебе есть что мне рассказать, Джордан? — услышала я себя, произнося эти слова с требовательным тоном, наполненным невысказанным обвинением. Его глаза встретились с моими, и я кивнула в сторону раковины.
Если у Джордана есть ребенок, я ушла бы. Серьезно. Если маленькая версия моего чертового мужа выскочит откуда-нибудь из-за угла, я моментально уеду отсюда. Я привыкла думать о себе как о терпеливой женщине, но если у него есть ребенок, это будет слишком. Зная, что он солгал мне и завел ребенка, пока я проводила большую часть своей взрослой жизни в чужой стране, оплакивая его? Точно нет.
— Эту бутылочку я не держу, — сообщил Джордан, грубо прокашлявшись. — И ребенка, которому она принадлежит, тоже.
Вдохнув глубоко, я пробормотала:
— Так чьё это?
Я сжала пальцы на висках, предвидя, как голова сейчас взорвется, если он быстрее мне все не объяснит.
— Бутылочка и все остальные вещи для младенца в этом доме принадлежат Райдеру, — быстро ответил Джордан. — А Райдер — сын Аннабель.
— Аннабель, — повторила я, без эмоций. — Та самая, твоя бывшая, фиктивная, какая там у нее была роль, невеста, Аннабель?
— Да. — Он снова прокашлялся, прежде чем добавить: — Она, э... она и Райдер как бы живут здесь.
— Ты шутишь? — спросила я, потрясенная.
Когда он покачал головой, моя челюсть упала. — Господи, Джордан.
— Как соседка, Хоуп, — быстро добавил он. — Это всегда так было. Просто соседи и друзья.
— Они здесь сейчас? — воскликнула я, широко раскрыв глаза от недоумения.
Джордан кивнул. — У них есть своя комната наверху.
Хорошо, дыши, Хоуп. Дыши. Не сходи с ума прямо сейчас. Ты только что вернулась. Дай себе хотя бы день…
— А кто отец Райдера? — пробормотала я, сжимая чашку так, что удивлялась, почему она не лопнула у меня в руках. Я боролась с этим откровением. Я действительно боролась. На самом деле мне было тяжело сидеть на месте. Некоторая часть Тиган, должно быть, передалась мне, потому что мне хотелось только одного — убежать. — Кто он? Где он?
— Он плохой парень, которого больше нет в картине.
— Окей, — сказала я, пытаясь остаться собранной и не протянуть через стол свои руки и не поцарапать его чертово красивое лицо. — Так мне это не подходит. Думаю, тебе стоит рассказать мне все.
Я удивила сама себя тем, как спокойно я смогла остаться, слушая, как Джордан объяснял, как он впервые встретил Аннабель шесть лет назад, когда приехал жить в один из проектов по реабилитации в городе. Она была его консультантом и наставником тогда и единственным человеком, который полностью верил в его способность стать трезвым. Они сблизились благодаря схожим семейным историям — она тоже выросла в неблагополучной семье без родительского внимания, и, когда он смог преодолеть зависимость и закончить курс по социальной работе, она помогла ему найти работу в этой сфере.
Он рассказал мне, как, несмотря на то что они отошли друг от друга с годами, когда их карьеры пошли разными путями, они всегда оставались близкими друзьями.
И затем Джордан рассказал мне, как она обратилась к нему за помощью два года назад, когда она получила последний удар от своего жестокого бывшего.
Она была на четвертом месяце беременности с Райдером, когда пришла в этот дом в холодную декабрьскую ночь, имея при себе только спортивную сумку и сломанный нос. С тех пор
