года, это просто не в моей природе, но чёрт возьми, я собиралась быть лучшей женой для Джордана, какой только могла.
Я не могла потерять его снова.
Я отказывалась пережить это второй раз.
Но я не была уверена, как это всё будет работать. Возвращаемся ли мы снова в отношения мужа и жены? Парня и девушки?
Я не знала, и, видимо, мне не нужно было принимать решение. Джордан сам всё решил за нас двоих, когда сказал: — Всё в порядке, Хоуп. Я пойду на диван сегодня.
Похоже, мы возвращались в зону друзей на данный момент.
Меня зафрендзонили?
Почему чёрт возьми он пошёл на диван?
Это потому, что он думал, что я хочу спать здесь одна? Потому что я точно не хотела. Или это потому, что он не хотел, чтобы я спала здесь... с ним? Я не хотела спрашивать, потому что не была уверена, смогу ли я справиться с ответом.
То, что он пережил из-за этого урода, рвало меня изнутри. Я не хотела заставлять его чувствовать себя неловко, поднимая тему секса. Мы могли бы подойти к этому постепенно. Я обходилась без этого восемь лет, могла бы ещё немного подождать.
— Нет, — вырвалось у меня, и я быстро опустилась на его кровать. — Я хочу, чтобы ты остался здесь. Со мной. — Он не пойдёт в эту чёртову запасную комнату или что-то там. Джордан и я будем счастливы вместе, и я точно не собираюсь разрушать то, что так долго пыталась восстановить, обсуждая свои мужские и женские части.
А как насчёт детей?
Будем ли мы их иметь?
И если да, сколько он захочет?
Сколько я захочу?
А как насчёт его семьи-суррогата?
Будем ли мы все жить здесь вместе?
Хотел ли он вообще, чтобы я жила с ним?
С ними?
О, Боже, замолчи, Хоуп. Замолчи, остановись прямо сейчас, иначе ты всё испортишь!
— Ты в порядке? — спросил Джордан, его хриплый голос вернул меня в реальность, и я вздрогнула, прежде чем подняла взгляд на него. Моё сердце сжалось при виде его. Он был так красив, и я так его любила. Я действительно любила. Мне ненавистно, что в какой-то момент я не могла принять это... часть меня не могла принять это. Я всегда отдавалась этому мужчине полностью, а теперь часть моего подсознания отстраняется от этого решения, и это меня сильно беспокоит.
— Хоуп? — его мягкий голос врывается в мои мысли и вытягивает меня из моих ужасных размышлений.
Я быстро моргнула и посмотрела на него, смущённо улыбнувшись. — Что?
— Перестань перерассуждать это, — ответил он с улыбкой, которая была знакома и спокойна. — Мы можем делать это день за днём, ладно?
Я кивнула и ответила ему улыбкой, но в то же время пыталась скрыть чувство разочарования, которое бурлило внутри меня. — День за днём? — я услышала, как я спрашиваю. — Что это вообще значит?
Он поднял одну бровь. — Я думаю, этот термин сам за себя говорит, Ключик.
Я покачала головой. — Что это значит для тебя? — Для нас?
Осознание пришло в глаза Джордана, он понял, что я имею в виду, и тяжело вздохнул. — Я не тот человек, которого ты помнишь. Я не тот мальчик, Хоуп.
Я кивнула в знак согласия.
Я тоже уже не была такой.
Это было бы невозможно, ожидать, что тот мальчик, который ушёл от меня почти десять лет назад, вернётся в того человека, который стоит передо мной сейчас.
Но это не остановило меня от признания: — Я скучаю по тому мальчику.
— Тот мальчик мёртв, — ответил он. — Так что не трать время на поиски того, кого во мне больше нет, — добавил Джордан, его голос был грубым и полным эмоций. — Просто... — Закрыв глаза, он посмотрел в потолок и зажал переносицу. — Прими меня таким, какой я есть сейчас.
— Я принимаю, — прохрипела я.
Тогда наступила тишина, и я искала слова, чтобы её нарушить.
— Может быть, нам стоит начать с самого начала, — наконец сказал Джордан, нарушая неловкую тишину. Он обошёл кровать и высыпал содержимое карманов на тумбочку, прежде чем взглянуть на меня и улыбнуться. — Я Джордан, мне тридцать лет, я мясоед-вирго с магистерской степенью по социологии. Я разделяю свою жизнь на две полноценных работы: одна из которых — работа в местной благотворительной организации, которая помогает жертвам сексуального насилия и изнасилования. Другая — работа в больнице Святого Луки, где я работаю как консультант по кризисным ситуациям в психиатрическом отделении. В свободное время я волонтёрю в приютах и домах для тех, кто в них жил, и для некоторых из этих людей я являюсь наставником. А, и ещё я женат, — добавил он с ухмылкой. — И я люблю ту же женщину с тех пор, как мне было четыре года. Я был плохим мужем, но собираюсь это исправить. Он снял часы и положил их на тумбочку рядом с кошельком, ключами и телефоном. — Я восстанавливаю зависимость от алкоголя и наркотиков, которая чуть не стоила мне жизни. Я трезвый шесть лет, три месяца и двадцать два дня. Он опустился на противоположную сторону кровати и улыбнулся мне самой яркой улыбкой. — Есть вопросы?
— Только пара миллионов, — пробормотала я, чувствуя себя совершенно растерянной. — Ладно. — Встряхнув руками, я встала и повернулась к нему. — Я Хоуп Картер, мне двадцать шесть лет, я телец с любовью к рассказам и ярким фантазиям. Мои щеки пылали, когда я говорила это. Внезапно мне стало очень глупо и нелепо, как будто я читала биографию с обложки одного из своих романов. Я репетировала четыре или пять строк, которые знала наизусть. И как только я произнесла эти слова, описывая, кто я, чувство потерянности стало ещё сильнее. — Я единственная девочка в семье из шести детей. Это правда я? — Я обожаю реалити-шоу. Это всё, чем я живу? — У меня был только один парень. Чёрт, я скучная. — И я вышла за него.
— Повезло, — пробормотал Джордан, и я вздрогнула.
Почему, ради всего святого, он спрашивает меня об этом? — Что тут сказать?
Джордан поднял брови в недоумении. — Что?
Я уставилась на него. — Что?
— Это фигура речи, Хоуп, — он объяснил медленно. — Я имел в виду,
