ладно поставил? Воткнулаcь она в снег?
– Где там, он же слежавшийся весь! Я ж чего решил, что этот-то, болезный, живой, может, и пьяный, он вот так поверх и лежал, только чуть замело, и лицом в камни, сжался весь – не видать, что морда ужо синяя. Я ж и не cразу внимание-то обратил, что он не только без шинели, это ладно, так и без сапог ещё!
Воспоминания дворника прервал подкативший чёрный фургон с характерной эмблемой судебных медиков, остановившийся за пару саженей до их компании.
– Постарайся вспомнить, Петрович, это важно, - велел Константин и отправился встречать медика.
Подошёл аккурат к открывшейся двери и на мгновение замер остолбенело, не подняв взгляда выше ступенек, которые попирал маленький и откровенно женский сапожок с меховой опушкой. Встряхнулся, поднял глаза – как раз на затянутую в перчатку ладошку, протянутую царственным жестом, требовательно и молча.
Стоило бы возмутиться и уж точно – не стоило помогать, но эта мысль пришла Константину в голову слишком поздно. Нежданное явление уверенно опёрлось на его машинально предложенную руку, снизошло на мостовую, спрятало маленькие ладони в роскошной горностаевой муфте с хвостами.
Барышня была хорошенькой, словно куколка, и, как куколка, маленькая – по плечо Константину, под стать своим рукам. Каракулевая шубка в талию, шапочка меховая, сверху кружевной пуховый платок – хоть сейчас на рождественскую открытку. Лица толком не видать, но глаза тёмные и красивые брови вразлёт.
– Вы кто, сударыня? – опомнился наконец Хмарин.
– Вам, сударь, следовало бы назваться первому. - Куколка окинула взглядом – как pублём одарила. - Где труп?
– Внизу, – отозвался Константин, но тут же встряхнулся. - Барышня, сюда нельзя посторонним!
– Если вы посторонний, так и ступайте подальше, – отозвалась она и, обернувшись, бросила в тёмное нутро фургона. - Фима, ну где ты? Довольно копаться уже!
– Простите, Анна Ильинична, рукавица выпала, – вывалился из фургона мальчишка в треухе набекрень и с большим чемоданoм в охапке. Ложкарёва Константин знал. - Здравствуйте, Константин Антонович! – Он протянул ладонь, которую Хмарин, всё ещё немало озадаченный, крепко пожал.
– Вы знакомы? – спросила барышня.
– Ну дык… А вы нет? - растерялся он. – Старший лейтенант Хмарин, сыскная полиция, он главный по Коломенской части.
– Странно, но нет, хoтя и слыхала. – Анна Ильинична смерила полицейского новым взглядом. Константин едва успел перехватить себя в начале движения – рука против воли потянулась поправить шарф и застегнуть небрежно запахнутую шинель. – Идёмте.
Куколка уверенно зашагала к мнущейся у парапета троице, за ней поспешил Ложкарёв, на ходу пытаясь не упустить чемодан и натянуть рукавицы. Хмарин раздавил каблуком потухшую папиросу и замкнул процессию, тщетно пытаясь отыскать вежливые слова, которые все разом куда-то подевались.
– Доброе утро, господа, - бросила барышня, подошла к лестнице, перегнулась через перила. - А Платон Платоныч ещё в бой рвался! – заметила себе под нос. - Вот что, Фима. Ты давай полезай первым, я подам тебе чемодан и следом спущусь, тут невысоко. Удержишь?
– Да что вы, Анна Ильинична! Да я сам…
– Позвольте, барышня, мне? – приосанился бодрым петушком Веселов. – Ну что вы ручки утруждать станете? Мы и этого бедолагу потом подымем, как вы закончите…
Куколка царственно кивнула и отступила в сторону, чтобы не мешать. Огляделась внимательно, снова перегнулась через перила.
Константин за всем этим наблюдал со стороны в некотором оцепенении, до сих пор не веря собственным глазам. Происходило нечто невероятное, ей-богу – безумное даже, и не сорвался он на эту… Анну Ильиничну, прости Господи, последним усилием терпения и благодаря присутствию Ложкарёва. Молодой, но знакомый паренёк уже показывал себя смышлёным и разумным, да и помянутого Платона Платоновича Хмарин прекрасно знал. Но всё же…
– Ты эту барышню знаешь, что ли? – спросил он наконец Веселова, когда нелепая парочка спустилась на лёд.
– Так знамо дело, она ж давно у судебных. Краля вон какая, из благородных, но вроде додельная. А вы нешто не знакомы?
– Титова? – наконец вспомнилась где-то мелькавшая фамилия.
– Она.
– Погоди, а ты не в курсе, она нашему Титову не родственница? - сообразил Хмарин.
– Точно так, сестра родная!
Вопрос, откуда околоточный надзиратель всё это знает, Константин задавать не стал, вместо этого перемахнул ограждение и проворно спустился на снег вместе с собственным рабочим чемоданчиком. Чужие уверения помогли смолчать и не устраивать свару, но оставлять барышню без присмотра не стоило, не ровён час наворотит чего.
Перила и лестницу в своей тяжёлой шубке она, однако, одолела весьма проворно.
– Труп двигали? - с ходу начала Титова, осмотревшись.
– Говорят, пытались, но не смогли, - сдержал Хмарин рвущуюся с языка колкость.
Куколка бросила непонятный взгляд наверх, на перегнувшихся через перила любопытствующих, и едва заметно поджала губы.
– А место осмотрели? – придирчиво уточнила она. – Я могу заняться трупом?
– Занимайтесь трупом, – помoрщился Константин и нeхотя достал планшет с подколотым печатным бланком. - Тёмкин, найдите там второго понятого. Петрович, читать умеешь?
– А то, вашвышбродь, а как же! – бодро отозвался дворник.
– Вы не станете фиксировать следы? - Титова строго уставилась на сыщика.
– Барышня, я вас учу с трупом работать? - всё-таки огрызнулся Хмарин.
Он и так видел, что следы тут искать – гиблое дело. Мороз ударил недавно и вдруг, до того была оттепель, и канал покрывали дубовые мелкие заструги с коркой наста, на которых хоть лезгинку пляши – не поцарапаешь. А всё, что могло быть вблизи тела и наверху, - три человека смахнули уже не раз. В стороне, это он отметил, следов не было – то ли не отходил никто от трупа, то ли снежный покров виноват. Одна надежда на кровь, раз поножовщина – должно хоть что-то попасться, но и той вокруг трупа не видать. Перила осмотреть, так это не к спеху.
– Как знаете. Протокол вы составите? - ещё холоднее проговорила она.
– Диктуйте, - коротко глянув на компанию наверху, разрешил Константин. По уму бы кого другого припрячь к этому делу, но лучше держать барышню под присмотром.
– Тело расположено в аршине
