В своей знаменитой работе «Надзирать и наказывать»[22] философ Мишель Фуко исследовал устройство власти и пенитенциарной системы в нашем обществе и провел параллели между школой и тюрьмой. Фуко наглядно объясняет, что школьное воспитание ведет к послушанию, страху, унижению и отупению – качествам и эмоциональным состояниям, которые не допускают креативных, независимых действий, но совершенно в духе общества порождают конформных и нетворческих людей. И даже если мы воспитываем, это означает, что собираемся влиять на детей своим поведением и формировать их в духе нашего общества. Но влиять на живого человека – дело, как все мы знаем, совсем не простое, ведь он защищается и не готов поддерживать любые предложения. Значит, надо прибегнуть к воспитательным мерам. А на протяжении нескольких столетий ими были меры физического и духовного насилия.
Новое воспитание в меняющемся обществе
Чтобы понять, почему продолжает обостряться проблема воспитания с его негативными последствиями для детей и общества, стоит копнуть глубже. Адаптация к социуму – вот что в последние сто лет подразумевалось под взрослением. Чтобы иметь гарантию стабильности, дети должны были встроиться в общество и перенять его ценности. Дети имели и экономическую ценность, потому что уже в юные годы начинали работать – это обеспечивало семье какой-то достаток или хотя бы выживание. Все «детское» изгонялось очень рано. Важно было сохранить статус-кво общества и его ценностей: стабильность, рост, потребление, благосостояние. Чем лучше шли дела у поколения пожилых и родителей, тем важнее было, чтобы дети развивали это благополучие: занимали надежное положение на рынке труда, зарабатывая пенсии, и не ставили под угрозу благосостояние и порядок. Благосостояние все больше служило не удовлетворению основных потребностей, «а в первую очередь удовлетворению потребности в самовыражении и статусе. Но ее не только никогда нельзя удовлетворить, более того – она постоянно порождает новые потребности. ‹…› Мы оказались пойманными в какую-то “машину по сжиганию ресурсов”. И все же этот вид благосостояния считается воплощением хорошей жизни», – так экологические активисты Луиза Нойбауер и Александр Репеннинг интерпретируют научные выводы ученого-экономиста Мартина Кольмара[23]. Такое положение вещей еще больше стимулируется подавлением нормальных детских потребностей, воспитанием при помощи наказаний и приспособления, а также ориентацией на системы поощрений, что в конечном счете продвигает потребление. Когда мы ощущаем себя отверженными, что может происходить и в случае, если есть опыт родительского неприятия, у нас в мозгу активируются те же центры, которые активны и при физической боли. Эту боль мы компенсируем каким-нибудь поощрением, например потреблением. Вы наверняка наблюдали такое: ребенок несчастлив потому, что получает недостаточно внимания, тепла или уважения, а родители задаривают его игрушками, сладостями или чем-нибудь другим, вместо того чтобы дать эмоциональную поддержку. Будем честны: кому из нас не доводилось вознаграждать себя покупками за достижения или тяжелый день? Потребление активирует выработку большого количества дофамина в мозге. Это защитная реакция, которая уравновешивает негативное влияние травмы. В соединении с другими факторами, такими как генетическая предрасположенность, подобные механизмы поощрения могут вызывать зависимость.
Британский историк психологии и психоаналитик Ник Даффел изучал истории детей, которые воспитывались в английских элитных колледжах и с ранних лет были оторваны от родителей. Они получали хорошее образование, но их жизнь и учеба ориентировались только на приспособление и успех. Даффел объясняет: «Из нейробиологии нам известно: не испытывая чувств, мы не можем выносить верные суждения. Чтобы соотносить наши действия с нашими ценностями и правильно оценивать людей, нам нужны чувства. Короче говоря, эмпатия. Это становится проблемой, если по отношению к ним в детстве эмпатии не проявляли, потому что оставили их в учреждении со множеством правил»[24]. Конечно, отношения во многих семьях не сравнить с правилами элитного колледжа. Однако структура приспособления и подчинения с вытекающими из них травмами все же очень распространена. Это подтверждает и детский психиатр доктор Брюс Д. Перри: «Этот постоянный акцент на соревновании заглушает значимость взаимодействия, эмпатии и альтруизма, которые имеют решающее значение для душевного здоровья человека и социальной сплоченности»[25]. Но как эти молодые люди будут решать актуальные вопросы современности, если их учили только адаптироваться и сохранять ценности? Учитывая проблемы нашего времени, мы должны научиться мыслить иначе, по-новому.
Система воспитания, в которой мысли и поступки сдерживаются, и компенсирующее потребление сегодня затрагивают и другие сферы жизни. У благосостояния есть оборотная экономическая сторона: эксплуатация стран третьего мира (плохие условия труда, труд детей, низкие зарплаты и т. д.), чтобы мы жили в достатке. При этом развивающиеся страны первыми принимают на себя последствия вызванных человеком климатических изменений: голод, засуха, опустынивание, наводнения приводят, помимо прочего, к тому, что число беженцев и мигрантов растет. Проблемы потепления на Земле и их причины были известны уже в 1979 году, как пишет в своей статье Losing Earth («Теряя Землю») журналист Натаниэль Рич. Тогда еще были возможность и надежда воспрепятствовать климатической катастрофе. Однако, пишет Рич, «культура и эволюция обусловили тот факт, что мы навязчиво занимаемся современностью, беспокоимся лишь о ближайшем будущем, а все, что будет после, из нашего сознания удаляем»[26]. Последствия этого мы видим и ощущаем сегодня: изменение климата, новые инфекционные заболевания, например вызванные коронавирусом (а они тоже связаны с тем, что человек вторгается в естественную среду обитания животных и разрушает экосистемы), миграционный кризис. Перед нами стоят проблемы, которые мы не в состоянии решить, опираясь на привычные стратегии и устоявшийся образ мышления. Нам нужен творческий, гибкий подход. Вот пример – действия властей в Германии по отношению к школе во время пандемии коронавируса. Необходимо внедрять новые креативные решения для занятий в цифровом формате, для работы в малых группах, надо использовать альтернативные общественные пространства и природные зоны, надо реструктурировать школьную систему – возможно, отказаться от обязательного посещения учебных заведений вообще. Однако власти не отступились от прусских ценностей всеобщего школьного образования. А когда очное посещение стало невозможным, дети по большому счету оказались предоставлены самим себе, а родители испытывали стресс[27].
Но как это все связано с воспитанием? Антрополог Маргарет Мид еще в 1970 году отметила: существуют различные формы культур с различными установками воспитательного поведения[28]. Есть формы культур, где доминируют убеждения старшего поколения, а молодежь обязана ориентироваться на эти представления. Здесь воспитание означает прежде всего приспособление к авторитетам. Есть такие формы культур, где ценности определяются взрослыми детьми этого старшего поколения – в мире, который так трансформировался в ходе войн, природных катастроф и экономических изменений, что старшие в нем уже не ориентируются. Но когда-нибудь и взрослые не смогут соответствовать этим требованиям. Стресс и перегрузки возрастут, потому что проблемы времени не могут быть решены людьми с таким образом
