его право на участие в решении всех касающихся его вопросов[35]. Хотя Конвенция о правах ребенка действует в Германии с 1992 года, реализуется она еще не полностью. Политики, судебные органы и административная власть пока мало учитывают права детей. Норм основного закона (личное неимущественное право и обычное право) вообще-то достаточно. Однако есть данные[36], что на практике они реализуются не в полном объеме.
Так, Германия не выполняет свои международно-правовые обязательства[37]. По экспертному заключению, сделанному по заказу федерального министерства по делам семьи, принцип приоритетности интересов ребенка в школьном и ювенальном уголовном праве сколько-нибудь ощутимо не учитывается: ни в законах, ни в правовой практике. В то же время общественные и институциональные интересы занимают там заметное место. Не ведется никаких «значимых квалифицированных дискуссий» о праве ребенка участвовать в решении касающихся его вопросов. В медицинском праве срочно требуется законодательное разъяснение «для детей и подростков значения физической неприкосновенности и здоровья, а также опасности, которую представляют необратимые неправомерные вмешательства в раннем детском возрасте»[38].
С 2007 года существует объединение организаций, которое выступает за конституционное закрепление прав детей. Они могли бы войти в раздел основных прав, не затрагивая базовых отношений между детьми, родителями и государством. Такой закон укрепил бы права и защиту детей, кроме того, и в отношении свободы от насилия. Он призвал бы к ответственности государство и обеспечил бы участие детей и подростков в общественных процессах. Что касается собственных прав детей, в конституции было бы еще раз четко указано, что дети – это отдельные личности со своими правами, чьи нужды сейчас и в будущем важны и не могут быть игнорированы.
К сожалению, некоторые партии и объединения снова и снова выступают против включения прав детей в конституцию. Дело в том, что это среди прочего повлияло бы и на экономику именно в отношении обеспечения будущего и большей ответственности в вопросах устойчивого развития. Пока сложно и с конкретными формулировками[39], если речь о том, чтобы не просто «учитывать» детей, но и на самом деле «вовлекать» их.
ПРАВА ДЕТЕЙ
Право на жизнь и развитие
Право на защиту от физического и психического насилия
Право на защиту от не подходящей для ребенка работы
Право на социальную защищенность
Право на защиту от наркотических и психотропных веществ
Право на охрану здоровья
Право на личное пространство
Право на опеку обоих родителей
Право на имя и гражданство
Право на родной язык и культуру
Право на образование
Право на свободное выражение собственного мнения
Право на время для игр и отдыха
Как помочь ребенку пользоваться его правами
Понимать проблематику воспитания посредством давления и насилия – это одно, а обращаться с ребенком – совсем другое. Как добиться того, чтобы ребенок ел полезные овощи? Как реагировать, не отталкивая от себя, не лишая любви и не отдаляясь, если ребенок, вне себя от ярости, кусает руку матери? Что делать, если ему требуется лечение, а он отчаянно сопротивляется? И как сохранить терпение, не обесценивать ребенка и не стыдить, если он просто не понимает задачки по математике? Во всевозможных руководствах часто восхваляют чутье, которое должно указать нам верный путь. Но не всякий обладает безошибочной интуицией. Отрицательный опыт нашей жизни нередко приглушает голос интуиции. Кроме того, чутье в первую очередь проявляется в обращении с грудными детьми. Если же проблемы, которые нельзя связать с часто упоминаемой биологической эволюцией охотников и собирателей, возникают с детьми постарше, то полагаться на чутье трудно. Сколько подростки могут смотреть телевизор или играть в компьютерные игры? Как ограничить время? На каких условиях отпускать гулять в больших городах? Какая одежда считается допустимой для школы?
Как можно понять из текста закона, все явно очень непросто. Одна из слушательниц моих курсов для матерей с грудными детьми как-то написала мне, много лет спустя: «Те проблемы с пеленанием, кормлением и укладыванием спать, которые возникали у нас во время посещения курсов, кажутся мне порой такими абсурдными. С сегодняшней точки зрения это вовсе не проблемы. Проблемы начинаются, лишь когда дети становятся старше и говорят “я”. Каждый день мне приходится разбираться с тем, чего хочу я, чего хочет она (дочь), как найти компромисс между одним и другим, да еще испытывая давление от того, что думают обо мне все остальные».
Проблема вот в чем: мы знаем, чего делать нельзя, но не знаем, как поступать по-другому. И именно в стрессовых ситуациях легко скатываемся к образцам поведения, которым, вообще-то, вовсе не собирались следовать и которые – если взглянуть на них более внимательно – не соответствуют правам ребенка на взросление без насилия. Методы, пробивающие себе дорогу в нашем сознании в такие минуты, зачастую как раз исключительно насильственные – мы стыдим, подавляем, угрожаем перестать любить или укоряем ребенка: «Если ты сейчас же не пойдешь со мной, я оставлю тебя тут одного!», «Когда ты так себя ведешь, я чувствую себя такой несчастной!», «Мне что, тоже тебя укусить, да?», «Фу, да от тебя воняет! Опять обкакался до ушей». Думаю, эти высказывания знакомы большинству родителей. Мы сами так говорили или нам приходилось это слышать.
Все эти высказывания – формы психологического насилия: они унижают, стыдят, угрожают. Возможно, вы этого не ощущаете, но попробуйте-ка проанализировать, что вы, взрослый человек, будете чувствовать, если с вами говорить подобным образом. Ну, каково? Никакого насилия? Вряд ли. Но почему же мы тогда не можем освободиться от насилия? Во-первых, потому что у ребенка часто другие планы и нас это не устраивает. Во-вторых, потому что, как уже говорилось, в таких стрессовых ситуациях наружу прорываются укоренившиеся в нас модели поведения. Ребенок ведь должен есть, ему нельзя кусаться, он обязан учиться! Но что, если ответом на эти вопросы будет встречный вопрос: а, собственно, почему?
К счастью, в последние годы физическое насилие применяется реже. В 2005 году еще 76,2 процента родителей считали шлепки по попе вполне уместным воспитательным средством, в 2015 году таких родителей было 44,7 процента[40]. А вот психологическое насилие плохо поддается измерению. При этом оно так серьезно влияет на нашу повседневную жизнь, что встречается в наше время во многих местах: в семьях, детских садах и школах.
Нежелание детей соответствовать нашим ожиданиям
Давайте сначала посмотрим, почему мы, родители, считаем, что обязаны что-то предпринять, чтобы ребенок поступил по-другому. Зачастую мы полагаем: я выбираю линию воспитания на основании своих желаний и мыслей. Такая путеводная звезда сияет многим родителям, окрашенная в теплые тона безопасности, любви, доверия, надежд и наилучших представлений
