мышления. В обществе, которое ориентировано на индивидуальность и предоставляет много вариантов выбора и решений, взрослым не по силам именно «борьба за собственную жизнь». Так это описывает социолог Ульрих Бек[29]. Есть катастрофы, с которыми взрослым уже не справиться, исчезает безопасность, что приводит к страхам и новому поиску. Теперь ответственность ложится на молодежь, которой свойственна гибкость, хотя цели неясны. Если мы и дальше будем перекладывать на их плечи груз и давление прошлого, молодые люди могут не выдержать вызова. Не получится одновременно учиться адаптации, подчинению – и быть гибкими, мыслить глобально, развивать толерантность и креативность. Эти качества относятся к разным группам, и каждой из этих групп присущи разные процессы. Чтобы идти новыми путями, необходимо обладать способностями, которые нацелены на будущее и не отшлифованы прошлым. Нам нужны не приспособившиеся ведомые, а гибкие, креативные, глобально и сообща мыслящие дети. Нам нужно «неполоманное», свободно мыслящее новое поколение.
Давайте посмотрим, где мы сейчас оказались. Изменение климата, пандемия, экономический провал, неспособность взрослого поколения предвидеть дальнейшее развитие – мы находимся в критической точке. Всемирное движение Fridays for Future уже показывает нам, что отправляется в новый путь. По словам исследователя молодежи Клауса Хуррельмана, молодое поколение исключительно активно, политизировано, цифровизировано и хочет интерактивно постигать жизнь[30]. В исследовании молодежи, проведенном Shell в 2019 году, среди молодых людей 39 процентов – открытые миру и космополиты, треть склонна к популизму или национал-популисты, а 28 процентов не могут однозначно определить свою позицию[31]. И все же старшее поколение снова и снова стремится лишить молодежь права на собственное мнение, ограничить их права и не допустить их расширения (например, в том, что касается включения прав детей в конституцию или снижения возрастного избирательного ценза до 16 лет). Писатель Джонатан Франзен в своем эссе What if we stopped pretending («Не пора ли перестать притворяться?») разъясняет, что мы уже не предотвратим климатическую катастрофу, но должны сейчас размышлять о том, как с ней быть. «Срок может прийти быстрее, чем всем нам хотелось бы ожидать, так как порушатся системы масштабного сельского хозяйства и всемирной торговли и появится больше людей, у которых не будет ничего, кроме крыши над головой. И тогда понятия “экологической агрокультуры на региональном уровне” и “крепкого сообщества” перестанут быть просто модными словечками. Доброжелательное отношение к ближнему и забота об окружающей среде: поддержание плодородия почв, разумное потребление воды, защита пчел и прочих насекомых-опылителей – приобретут большое значение во время кризиса и в любом обществе, которое этот кризис переживет»[32].
Итак, мы обязаны мыслить по-новому. И прежде всего – позволить, чтобы по-новому, по-другому мыслила молодежь. Речь идет не только о том, чему учиться, но и о том как. Мы видим это в современных дебатах вокруг школ и форм занятий. И речь не о привязанности к определенным лицам или учреждениям, а о ценности этой привязанности. Мы видим это по тому, что сегодня возникает все больше споров о разных типах привязанности. Мы стремимся сделать надежную привязанность эталонной.
Индивидуальность важна как для каждого в отдельности, так и для всего общества в целом. Открытость и нацеленность на будущее может возникнуть только из признания индивидуальности. И это вовсе не значит, что мы должны эгоистично преследовать только свои цели. Речь о признании разнообразия и потенциале, который возникает как раз из разнообразия.
Нам нужно изменить свое представление о воспитании, о его цели и методах. Следует основательно пересмотреть даже наше восприятие детства и взросления детей. Чтобы дети смогли справиться с вызовами будущего, мы должны сегодня, в настоящем, смотреть на них, обращаться с ними и сопровождать их по-другому. Значит, самое время изменить нашу жизнь с детьми, даже если это по многим причинам непросто.
Александра и Фариз – родители шестилетнего Каспара. Мальчик неохотно общается с другими людьми. Он, скорее, воздерживается от участия в разговорах, и в гостях ему нужно какое-то время, чтобы пойти на контакт. По отношению к своим дедушкам и бабушкам, а также другим членам семьи он тоже, скорее, сдержан. В то же время у него богатая фантазия, он очень творческий. Если приходят гости, Каспар избегает суеты и любит уединиться, чтобы порисовать. А если семья идет к кому-то, он всегда берет с собой маленькую сумку с фломастерами и бумагой. Родители Александры считают Каспара сложным ребенком: они нередко спрашивают, кто же получится из мальчика. Ему же нужно учиться общаться и взаимодействовать с другими, а не уходить в мир своих фантазий. Эти навыки понадобятся ему как минимум в профессии. В конце концов, он мальчик и от него ожидаешь большей энергичности. Эти разговоры с родителями часто были трудными, особенно для Александры. Она начинала спорить, иногда отказывалась видеться и по несколько недель не давала о себе знать, но все же возобновляла контакт – в первую очередь ради Каспара. Александру начало беспокоить и поведение мальчика, поэтому она обратилась за консультацией. Она призналась, что всегда ощущала, будто «говорят и про нее». Реакция родителей всколыхнула в ней собственные детские воспоминания, когда она чувствовала себя недостаточно хорошей. Александра смогла разрешить для себя этот конфликт поколений, признав, что у родителей другой взгляд на воспитание и будущее, не совпадающий с ее нынешней позицией и их с Фаризом представлениями о будущем. Александра научилась сохранять спокойствие в таких ситуациях и заботиться о самой себе, ведь родителей уже не изменить. Разница во взглядах осталась. Но, взглянув на ситуацию по-другому, Александре стало проще выносить разговоры со старшим поколением, и она могла спокойно поддерживать общение.
Различия в установках и целях воспитания часто находят отражение в конфликтах поколений. Старшее поколение критикует отсутствие или неправильные установки воспитательных мер. Они опасаются, что дети превратятся в «тиранов» или совершенно избалуются. Иногда к этому примешивается тревога из-за того, что молодежь не сможет обеспечить стабильность пенсионной системы: и во что же превратится наше общество с такими детьми?
Изменить представления о воспитании сложно и едва ли возможно, если сам человек к этому не готов и у него нет мотивации. Поэтому иногда бывает достаточно признать, что у старших поколений были другие цели и иные способы осмыслять свои травмы и защищаться от них. Дедушки и бабушки могут высказывать свое мнение и рассуждать, но воспитание – задача родителей.
В этом конфликте часто замешаны наши собственные травмы. Будучи совсем другими родителями, чем наши, мы вдруг замечаем, чего нам в детстве так не хватало. Так хочется, чтобы наши родители относились иначе хотя бы к внукам, а лучше – и к нам самим. Чтобы они все-таки дали то, чего нам когда-то так сильно недоставало. Но без
