неоправданные надежды, разрушенные мечты и разочарования.
— Мне он мороженку на улице покупал, — с горечью сказала я. — А теперь… Знаешь, какая у него квартира? Нет, ты не зна-а-аешь, Вета, ты представить себе не можешь.
— Ну… догадываюсь. Всё-таки «Афина групп» владеет тремя самыми крупными сетями магазинов в стране, а Макарский — её генеральный директор. Подозреваю, что он может себе позволить нечто большее, чем комната в коммуналке.
Я едва зубами не заскрипела. Ощущение было, что песка наглоталась, и он дерёт горло, а заодно и в глаза попал.
— Подожди, но ты же за Валерой замужем уже четыре года.
— И что?
— Ну… Разочарованной в мужчинах ты всё это время не выглядела.
Я фыркнула. Много она знает. Много, конечно, и всё равно не всё.
— Я для него всё делала, — сказала, глотая шампанское. — Я его по ночам ждала, пока он свои дурацкие проекты пытался реализовать. Готовила ему кашу из топора. Я… да я работала после учёбы, потому что у него вечно денег не было, и не упрекала ни в чём. А он за продавщицей в своём магазине… Прихожу, а он там её в углу… — меня передёрнуло. — Не хочу вспоминать. Мерзко.
— Да уж… А теперь что? Что делать будешь?
— Не знаю. Возьму и… Влюблю его в себя. Вот. А потом найду себе красивого молодого мальчика и пошлю ко всем чертям. Вот.
— Ты это серьёзно? — она посмотрела на меня, как на умалишённую. Только что пальцем у виска не покрутила.
А я уже и не знала, серьёзно или нет. А что? Пусть бы почувствовал себя так же, как я тогда. Я посмотрела в окно, за которым развернулась сцена прошлого, стало неуютно, захотелось уйти из этого ресторана, сесть на тесной, но уютной кухне, и чтобы не было никого вокруг — только подруга, шампанское и простые разговоры. И, главное, никаких воспоминаний.
6 лет назад
— Блин, — шепнула, безуспешно пытаясь включить разрядившийся на морозе телефон. — Ну давай. Давай же…
Как я ни пыталась согреть его в кармане пуховика — бесполезно. И, как на зло, именно сегодня я потеряла ключи. Ну почему сегодня?! Открытый Ником магазин находился минутах в двадцати от нашего дома. Не так далеко, но, когда на улице минус двадцать пять, можно было бы и поближе.
Укутавшись в шарф с носом, я прошла последние метры и наконец оказалась внутри.
Но за прилавком никого не было. Я осмотрелась — Ник говорил, что сегодня у них какие-то там глобальные подсчёты.
Трудно было не заметить его на четырнадцати метрах торговой площади. Только я открыла рот, чтобы спросить, есть кто или нет, меня опередили.
— Ну что вы, Николай Борис… — девушка взвизгнула.
Я услышала голос Ника, но ничего не поняла.
— Я не… Подождите… Николай… Коля…
Хмурясь, я быстро прошла к подсобным помещениям. Ник стоял ко мне спиной, зажимая помпушку-продавщицу и, наклонившись, что-то шептал ей.
— Я… — она обняла его, и голос её тоже стал неразличимым. Только звук поцелуя и его рычание.
Мне стало трудно дышать, будто я долго бежала по морозу. Попятилась и выскочила на улицу. Щёки горели, я мчалась, сама не зная куда.
Всё это не могло быть правдой. Но…
Опомнилась только у дома и на автомате принялась искать ключи. Вспомнила, что потеряла их, что для этого и пошла в магазин, но пальцы вдруг наткнулись на дырку в подкладке. А под тканью было что-то твёрдое и холодное. Разорвала подкладку, не жалея, и вытащила связку. Ключи…
Они лежали на голой ладони, я смотрела на них, а глаза затягивали слёзы. Кажется, я потеряла варежку и… и сердце.
Настоящее время
Ева
— Ева, извините, давайте…
— Что тут происходит?! — прогромыхало надо мной.
Опачки! А вот и сам Ник Громовержец. Макарский стоял посреди коридора и хмурился. Я помахала ему рукой.
— Ева Фёдоровна была у подъезда, — сказал доведший меня до квартиры Михаил. Я привёз документы от Сычугова и увидел её. Она ключи потеряла.
Ник резко перевёл взгляд на меня. Того и гляди лопнет от напряжения.
— Расслабься, — пропела я ему. — Не парься, будь счастлив. Слышал такое?
— Отведи её в комнату, — распорядился он. — И закрой в ванной. Терпеть не могу пьяных баб!
Вот мерзавец! Я пьяная баба?! Не нравится ему?! Ему теперь напудренные попки подавай вместе с кофе в постель! Негодяй!
— Сам ты пьяная баба! — процедила я. — Урод вонючий! Пусти, — выдернула я локоть из руки Михаила. — Сама дойду!
Ник
— Извините, Николай Борисович. — Михаил отдал мне бумаги.
Я проверил и кивнул. Хоть тут всё в порядке.
— Она в самом деле потеряла ключ?
— Она так сказала. Сам я не проверял.
— Понятно. Я свяжусь со службой безопасности — нужно сменить кодировку. Хуже не будет. Она что-нибудь говорила?
— Смотря что вас конкретно интересует.
Спрашивать у своего водителя, что наплела моя бывшая с пьяни, было сомнительным предприятием. Но знать хотелось. И всё же я колебался — мало ли что в башке у женщины. Тем более, у Евы.
— Если кратко, она не в восторге от окружающих её мужчин, — кашлянув, сам сказал Михаил. — И, как мне показалось, она на вас за что-то обижена.
— Спасибо.
За что я ценил Михаила, так это за умение обходить острые углы, когда это нужно. И за умение в корректной форме донести что-то некорректное — тоже.
Отпустив его, я кинул документы на стол в кабинете и пошёл к Еве. Стерва! Решила подставить меня? Не прокатит. Больше не прокатит.
Ева
— Тебе чего надо? — Я кинула в Ника только что взятой футболкой. — Я раздеваюсь, не видишь? Уйди отсюда! Ты мне больше никто. Ник-то, — повторила по слогам. — Просто быв-ший. Далёкий — далёкий. И что бесишься? Ну, что?
По скулам у него гуляли желваки, в глазах молнии сверкали.
— Уйди отсюда, я буду спать.
— Минус десять процентов, — прочеканил он.
— Что?! Какие ещё десять процентов? Это ты о чём?
— О деньгах, которые ты получишь за работу. Ты читала договор. В нём чётко прописано, что твоё поведение должно быть безупречным. Тем более, вне дома или на глазах у посторонних людей.
— Какой договор? Там не было ничего такого! Ты…
Он сунул мне в руки листы.
— Читай, — приказал он. — Четвёртый пункт.
Строчки кривились и разбегались. Вторая бутылка шампанского была однозначно… не лишняя. Проводы в разведённую жизнь стоили того, чтобы пузырьки ударили в голову. Но буквы со мной были несогласны. Я всё-таки нашла четвёртый пункт.
— Третий подпункт. Читай вслух, — снова приказал Макарский.
Да чтоб его! Я сосредоточилась изо всех сил.
