class="p1">— Появление в местах… В общественных местах в нетр… нертез… тьфу! Да кто так пишет?! Это шрифт дурацкий какой-то! В местах в нетрезвом… а, в общественных местах в нетрезвом виде, употребление спиртных напитков в общественных местах… Так… — Я дочитала пункт до конца. — Что?! Десть процентов от общей суммы вознаграждения?! Ты с ума сошёл?!
Я ударила его листами.
— Да я шампанское пила с подругой! И то, потому что дома мне нельзя ни с кем встречаться! — ударила его по плечу, ещё раз и ещё. — Я ухожу, понял! Вот сейчас ухожу, — кинула в него бумаги. — И всё! Всё, Макарский, чао! — чмокнула губами.
Он схватил меня и втолкнул обратно в комнату.
— Уйдёшь, будешь должна мне триста тысяч баксов.
— Каких ещё баксов?! Откуда ты это взял?!
— Последний пункт.
Я задохнулась яростью. Последний пункт… Последний пункт… А я сколько прочитала? Он подобрал бумаги и ткнул мне в мою же подпись.
— Ты подписала договор. Это твоя подпись?
— Ну… да… кажется.
— Вот и отлично. Остальное меня не волнует.
— Да ты…
Он пригвоздил меня холодным взглядом.
— Я с тобой не в игрушки играю, Ева. У нас соглашение — ты изображаешь мою девушку, я плачу тебе деньги. На этом всё. Платить я тебе буду ровно столько, сколько тут написано, и делать ты будешь всё, что тут написано. Поблажек не будет. Ты — хорошая актриса, это мне и нужно. Давай, играй и ври — ты в этом мастерица.
— Сукин сын, — прошипела я. — Я для тебя всё делала, а ты…
— Спокойной ночи, Ева. И сделай так, чтобы завтра ты была в порядке. Ты мне нужна на открытии нового магазина. Там будет много людей. И много прессы. Приведи себя в порядок, — он обдал меня брезгливым взглядом и ушёл, бросив договор на постель.
Глава 5
Ева
Добрым утро не бывает в принципе. Это оказалось недобрым в кубе. Голова, вроде, не болела, но казалось, что я всё ещё пьяная, а главное — из памяти не стёрлось ни секунды вчерашнего вечера. Из зеркала в ванной на меня смотрела опухшая тётка лет на десять старше, чем я в реальности. Глаза опухли, остатки не смытой косметики довершили дело. Это Ник на зло мне решил открыть магазин именно сегодня?! Или что он там решил открыть?!
— Ладно, — плеснув в лицо холодной водой, я снова посмотрела на себя. — Придётся принимать радикальные меры. Ароматерапия и контрастный душ. Очень контрастный — думает, не в форме буду? Да сейчас!
Стуча зубами, я растёрлась полотенцем. Руки покрылись мурашками, всё во всех местах встало дыбом, зато туман из головы выветрился. Я проверила телефон.
«Выезжаем в час», — прислал Ник десять минут назад.
Я с раздражением отбросила мобильный. Выезжаем мы! Умный какой!
Злясь на Ника, я вышла на кухню, уверенная, что дома одна. Но Макарский стоял у окна с чашкой кофе. Не поздоровавшись, я зарядила свою кофемашину и стала ждать. В чашку упала капля, две… Кофемашина вдруг загудела, как трактор, плюнула кляксу и затихла.
— Эй, — я ткнула кнопку включения. — Я кофе хочу.
Проверила, всё ли сделала правильно и запустила снова, но ничего не случилось. Зато Ник наблюдал за мной, и не пытаясь скрыть интерес.
— Это ты? Ты её сломал?! Специально?!
— Что за дурь?
— Решил мне отомстить? Это детский сад, Ник! Ха-ха! Так маленькие недоразвитые мальчики делают! Я в детстве на маму обиделась и разрезала её колготки, но мне тогда четыре было, а тебе — тридцать четыре. Разницу чувствуешь?!
— Не трогал я твою кофемашину! Нахрена она мне сдалась?!
— А я не знаю!
Первым желанием было уйти. Но я передумала — этот гадёныш мне нагадил, а я страдать буду?! Да фиг ему! Взяв кофе, я засыпала зёрна в его «космический аппарат» и заколебалась, не зная, что бы выбрать. Половина названий мне только на слух были знакомы.
— Ник сам ткнул кнопку.
— Я хотела другой!
— Ты хотела этот, — показал мне на мою чашку. — Я тебе вчера предлагал пользоваться моей, ты отказалась. Сегодня функционал для тебя ограничен.
— Да у тебя и правда мозги, как у пятилетнего. Что с тебя взять?! Удивительно, как ты построил «Афина групп»! Хотя… говорят же — дуракам всегда везёт.
— Как раз дураки это и говорят. Чтобы оправдать свою несостоятельность.
Я стиснула зубы. Этот надменный индюк попивал свой божественно пахнущий кофе и выглядел безупречно. Хоть один бы изъян — нет. Камень был запущен в мой огород — это точно. И ответить мне ему было особенно нечего. Пока он строил свою жизнь и богател, я сидела замужем и не так чтобы рвалась к великим достижениям.
— Покажи мне платье, — сухо сказал Ник.
— Какое платье я должна тебе показать?
— В котором будешь сегодня.
Я выпала в осадок.
— С чего я должна показывать тебе свои платья?
— С того, что нас будут снимать, и на снимках ты будешь рядом со мной. Продолжать?
— Это тоже прописано в договоре? Что я должна согласовывать с тобой свой гардероб? Может, ты будешь проверять, какие я надеваю трусики?
— Если будет надо, проверю, не сомневайся.
Мурашки побежали опять, но уже не от холода. Интонация, с которой он это сказал, и взгляд подтверждали — проверит. Я смотрела на мужчину, которого, как мне казалось, знала наизусть. Когда-то знала, но не сейчас. Он изменился не столько внешне, сколько изменилась его суть.
— Платье, — напомнил он. — Твой кофе готов. Я не люблю, когда едят в комнатах, но ради тебя сделаю исключение — можешь взять его с собой.
Распахнув шкаф, я стала перебирать вешалки. Хорошо, что вчера всё развесила, и не пришлось выворачивать перед Ником чемодан.
— Вот, — вытащила самое новое из всех платьев.
Бежевое, вполне приличное. К тому же, под него у меня были туфли.
Ник разве что не скривился.
— Не пойдёт.
— Почему это не пойдёт?! Мне нравится это платье.
— Дешёвка.
— Никакая не дешёвка! Я пойду в этом платье или не пойду совсем!
Ничего не сказав, он отстранил меня от шкафа и резкими движениями стал отодвигать вешалки одну за другой. Негодование зашкаливало.
— Не ройся в моих вещах! — вцепилась в его руку и оттолкнула. — Будет у тебя настоящая девушка, в её вещах и ройся, если она тебе разрешит! А я не разрешаю!
Он выслушал меня и продолжил. Как будто я у него над ухом комаром пропищала.
— Померь это, — вытащив костюм, сказал он.
— Ты же хотел, чтобы я надела платье.
— У тебя нет подходящего
