Колдун казался мужчиной лет тридцати, но точно назвать его возраст я бы не решилась, уж слишком он был мрачным и неприступным.
– Варга сказала, что вы искали меня, – проговорила я, разливая тист по кружкам. От волнения руки слегка подрагивали, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы не расплескать горячий напиток. – Чем могу помочь?
– Хотел обсудить с тобой одно дело.
Девонир подвинул к себе кружку и принюхался, будто сомневался в безопасности тиста. Мне стало неловко за то, что приходится угощать гостя своим варевом, но особого выбора не было, и я занялась пирогом. Разложив по тарелкам сочные куски, я села напротив колдуна и отхлебнула тист. Вкус оказался до того схожим с моим любимым зеленым чаем с мятой, что я зажмурилась от удовольствия.
– Действительно вкусно, – удивился Девонир, тоже пробуя напиток. – Впервые пью нечто подобное. Что ты добавила в тист?
Покраснев, я пробормотала:
– Да ничего особенного. Не знаю, как называется такая травка с вытянутыми стебельками. Она растет у Варги на огороде.
Колдун покосился на меня, и я могла поклясться, что в черных глазах отразилось изумление, смешанное даже с некой долей восхищения. Внезапно Девонир улыбнулся. Тонкие бескровные губы едва-едва растянулись, но это совершенно точно была именно улыбка! Что происходит? Этот вечно угрюмый колдун способен испытывать человеческие чувства?
– Ты очень необычная, Катрин, – заметил он и откусил кусочек пирога.
Ягодный сок брызнул, окрасив уголок его рта в кроваво-красный цвет. Ощутив легкий озноб, я поскорее отвела взгляд и тоже съела немного. На языке разлился кисло-сладкий вкус, но в душе он отозвался горечью разочарования. Мне больше никогда не испечь и не отведать пирога с калиной, ведь здесь не растет эта терпкая ягода.
– Волшебно, – произнес колдун чуть охрипшим голосом и снова изобразил подобие улыбки.
Поперхнувшись, я закашлялась и сделала большой глоток тиста, благо хоть напиток успел слегка остыть.
– Ты не похожа ни на одну девушку, что я встречал, – продолжал Девонир, не обратив ни малейшего внимания на мой конфуз. – Я бы хотел, чтобы ты отправилась со мной в столицу в качестве моей официальной наложницы.
Смысл слов с трудом достиг сознания, но когда я наконец сообразила, что именно озвучил колдун, мой заливистый нервный смех разнесся по избе. Никогда не думала, что способна на подобные истерические припадки. Видимо, нервы сдали окончательно. Все же для одного вечера это уже слишком.
Сначала Стен со своими приставаниями, теперь Девонир с весьма лестным предложением. Кажется, в этом мире моя личная жизнь грозит выйти на новый уровень. Поражаюсь, как я в Москве умудрилась дожить до двадцати восьми лет и так и не найти не то что жениха, даже просто желающего со мной переспать. Хотя нет, желающие все же были, но когда они знакомились с моей старшей сестрой, неминуемо происходило одно и то же – все ухажеры становились горячими поклонниками Лиды, а я оказывалась забытой и никому не нужной.
Чем старше я становилась, тем труднее мне было преодолеть страх знакомства нового парня с сестрой. Но я из принципа не отказывалась от этого ритуала, возведя его в ранг своеобразной проверки кандидата в любовники на профпригодность. Только когда я встретила Германа, такого умного, галантного, во всем положительного, мне впервые захотелось смалодушничать и спрятать его ото всех, чтобы никому и в голову не пришло отнять у меня любимого.
Вот только Лиду не проведешь. Она зорко следила за своей младшей сестренкой, считая меня ни на что не годной и требующей постоянной опеки. Как-то мы возвращались с Германом из театра, и Лида подкараулила нас у подъезда, сделав вид, что вышла на минутку в магазин. Хотя яркий макияж и шикарная одежда никак не вязались с поздним походом за хлебом. Сестра затащила Германа к нам на чай, тут и мама подключилась, рассказывая за столом разные нелепые истории о моем детстве, и скоро драгоценный ухажер перестал мне звонить.
Я давно знала, что это значит, но все же надеялась, что Лида быстро к нему охладеет, и Герман вернется ко мне. Только на этот раз все сложилось иначе. Через полгода моя сестра и мой любимый мужчина поженились, а я отправилась к гадалке, чтобы срочно найти того, за кого выскочить замуж и в чьих объятиях забыть боль предательства.
– Я сказал что-то смешное, – спросил Девонир, и его ледяной тон вернул меня в новую реальность, где ни Лида, ни Герман, ни мои терзания не имели ни малейшего значения.
Теперь я была восемнадцатилетней смазливой иномирянкой, и мне стоило подумать о том, как отделаться от весьма опасного колдуна.
– Нет, – насилу успокоилась я. – Просто ваше предложение очень неожиданно. Я не сразу сообразила, что вы говорите серьезно. Извините. Не совсем понимаю, как я могу стать вашей любов… Хм, наложницей, если являюсь кандидаткой в нареченные принца.
– Кандидатка – не нареченная, – охотно пустился в объяснения Девонир. – Если духи не поставят метку, то ты станешь изгнанницей. Знаешь, что это значит?
Помрачнев, я сжала губы и буркнула:
– Слышала. Мне придется работать, чтобы отдать долг короне.
– Именно, – кивнул колдун. – Но это еще не все. Многие захотят воспользоваться твоим затруднительным положением. Изгнанницы по закону не имеют тех же прав, что и коренные жители этого мира. Тебе не к кому будет обратиться за помощью в случае чего.
Черные глаза колдуна сверкнули зловещим блеском, и в избе стало ощутимо холоднее.
– Я предлагаю тебе заключить со мной договор до Духова дня, – продолжал Девонир. – Так ты избежишь опасного ритуала и получишь официальный статус моей наложницы со всеми вытекающими преимуществами. В ближайшем городе тебе выдадут подтверждающий статус медальон, потом я отвезу тебя в столицу. Жить будешь в отдельном доме. Я назначу тебе достойное содержание.
Чем дольше я слушала, тем противнее мне становилось. Пусть в своей прошлой жизни я не особенно преуспела в любовных делах, но у меня была престижная работа, дорогие сердцу питомцы и чистая совесть. А этот возомнивший себя неизвестно кем колдун предлагает мне стать содержанкой и ублажать его темнейшество по первому требованию. Да ни за что!
Видимо, мои мысли отразились на лице, и Девонир понял, что я о нем думаю, раньше, чем услышал ответ. Узкие ноздри затрепетали, губы сжались и побелели, черные глаза превратились в провалы мрака.
– Вижу, что ты сомневаешься в правильности выбора, – процедил он, явно до
