угасали, лес погружался во мрак.
Понемногу я собралась с мыслями и огляделась. Проклятая ведьма нарядила меня в широкий белый балахон и распустила волосы. Ни белья, ни обуви мне, видимо, не полагалось. Повезло еще, что Духов день отмечается летом. Не представляю, чтобы я делала в таком виде на морозе.
Первое потрясение прошло, и на смену в голову полезли куда более животрепещущие вопросы. Я одна в Запретном лесу, притом связана и понятия не имею, что должно произойти. Это легко сказать – получи метку духов, а по факту никто даже не удосужился объяснить, кто такие эти духи, как они выглядят, и что нужно сделать для появления метки.
Мне, конечно, нетрудно постоять у столба, можно даже до утра, лишь бы точно знать, что со мной ничего страшного не произойдет. Но вот незадача: я ведь совсем не уверена, что меня здесь не сожрет какой-нибудь магический зверек. Вдруг местные зайчики настолько кровожадны, что одним взглядом поджаривают свою жертву, а потом с удовольствием лакомятся мясом с хрустящей корочкой. Брр.
Вокруг окончательно стемнело, и теперь меня выручала исключительно способность ночью видеть также, как и днем. Без нее я, наверно, уже рехнулась бы от ужаса и неизвестности. А так, просто стояла и приглядывалась к стволам деревьев, окружавших поляну. Больше смотреть было не на что. Но такое однообразное занятие мне быстро надоело, и я решила попробовать высвободить хотя бы руки. Делать все равно нечего, зато, если я сумею снять веревки, то в случае чего хоть попытаюсь убежать. Не знаю, правда, куда, но иметь такую возможность лучше, чем оказаться перед лицом опасности связанной по рукам и ногам.
Варга постаралась на славу, и веревки никак не желали поддаваться, но времени у меня было предостаточно, так что я не торопясь потихоньку шевелила то одной рукой, то другой, продвигаясь ладонями все выше и выше. Путы доходили до груди, поэтому мне предстояло протащить руки через стороны вверх вдоль столба и высвободить их над веревками. Толку, скорее всего, от этого будет немного, зато есть чем заняться, и время тянется не так мучительно медленно.
Устав прилагать сверхусилия, я замерла и отдышалась. На лбу выступили капельки пота, и налетевший прохладный ночной ветерок приятно остудил кожу. Только теперь я обратила внимание, что в лесу гораздо свежее ночью, чем в селении. Да и звуков тут было более чем достаточно. В траве стрекотали неведомые насекомые, деревья время от времени поскрипывали, вдали птицы изредка перекликались. Ноздри щекотал еле уловимый сладковатый цветочный аромат.
Внезапно впереди за деревьями загорелся зеленоватый крошечный огонек, за ним второй, третий, и скоро вокруг поляны мерцало уже не меньше сотни. Меня охватил озноб, босые стопы закоченели, во рту появился горький привкус, и я судорожно сглотнула. Неужели началось? Это и есть духи? Было и страшно, и волнительно одновременно, но я не чувствовала исходящей от огоньков угрозы, скорее нечто сродни любопытству, удивлению и надежде. Только вот на что они надеялись?
Зеленоватые светлячки, как я их про себя окрестила, направились в мою сторону, сначала боязливо, а потом уже смелее. Внутри зародилось приятное ощущение правильности происходящего, и неведомая до этого мгновения теплота разлилась по всему телу. Мне захотелось подбодрить робких огоньков, и я с улыбкой их позвала:
– Летите сюда! Я вас жду. Мы обязательно подружимся.
Светлячки на секунду застыли, а потом рванули ко мне всем скопом. Но я совсем не испугалась, наоборот, меня обуяла такая радость, будто при встрече добрых знакомых, давно разлученных со мной, а теперь вновь явившихся на мой зов.
Вокруг столба закружился хоровод огоньков. Казалось, они тоже невероятно счастливы меня видеть и танцуют, выражая свои чувства. Мне захотелось их потрогать, и я с утроенной силой принялась вытаскивать из пут руки. Наконец ладони оказались на свободе, и я потянулась вперед, мечтая коснуться хоть одного светлячка.
Вдруг надо мной раздался удар, звон стекла, и на меня посыпались осколки и полилась какая-то жидкость. Я вскрикнула от неожиданности и прикрыла голову руками. В воздухе распространился зловонный запах тухлятины. Зеленоватые огоньки замерли, а потом бросились врассыпную, и я всем сердцем почувствовала охвативший их ужас.
– Нет! – закричала в отчаянии я. – Не уходите! Постойте!
Но пугливые светлячки уже скрылись за деревьями и растворились в ночной темноте один за другим.
– Вернитесь! Пожалуйста! – позвала я, уже зная, что все пропало, и они больше ко мне не придут.
– Зря стараешься, – услышала я переполненный самодовольством голос Стена.
Сынок старейшины показался на краю поляны и направился в мою сторону.
– Я отогнал духов, – хвастливо заявил он, подойдя к столбу. – Метки тебе не видать. Теперь ты станешь изгнанницей и пойдешь со мной.
Злые слезы жгли глаза, но я не собиралась биться в истерике. Душа жаждала крови, и Стен подвернулся как раз кстати. Едва парень разрезал веревки, как я кинулась на него с диким рычанием. Кто бы мог подумать, что я способна издавать подобные звуки. Наверно, так выражают свою боль матери, потерявшие драгоценных чад. По крайней мере, я чувствовала, что несу почти материнскую ответственность за сбежавших огоньков.
Не знаю, как мне удалось дотянуться до лица Стена, все же он был выше меня на две головы минимум, но мои пальцы точно отыскали глаза мерзавца и со всей доступной мне силой в них вцепились. Сынок старейшины завизжал таким фальцетом, точно я вовсе не глаза собралась ему выцарапать.
Стен попытался оторвать от себя мои руки, но я впала в дикое неистовство, повалила парня на землю и продолжила впиваться ногтями ему в лицо.
– Пусти! Пусти! Дура! Стерва! Дрянь паршивая! – орал Стен, катаясь по земле.
Наконец он размахнулся и двинул мне в ухо. Оглохнув и потеряв ориентацию, я разжала пальцы и отлетела в сторону.
– Убью, тварь! – взревел Стен.
Сынок старейшины вскочил на ноги и кинулся в мою сторону.
– Дух из тебя вышибу, – выплюнул он, наклоняясь, чтобы подобрать меня с земли.
За спиной Стена что-то мелькнуло, раздался глухой удар, и здоровяк завалился набок, потеряв сознание.
– Катрин, ты как?! – увидела я перепуганного Луда, сжимающего увесистую деревянную дубинку трясущимися руками.
– Жить буду, – еле ворочая языком, отозвалась я.
Схватка со Стеном вымотала меня, и подняться с земли я уже не смогла. Луд рухнул возле меня на колени, достал из сумы крошечный флакончик и, откупорив, поднес
