вроде как отошел от дел?
— Кто тебе это сказал? — Хаган приподнял бровь.
— Пантелеймон. — Лиара выразительно хмыкнула.
— Кто такой этот Пантелеймон, о котором все говорят? — Хаган недоуменно пожал плечами.
— Да так, есть один знакомый. — уклончиво ответила Лиара, вспомнив о своем обещании не выдавать паренька.
— Ладно, не хочешь, не говори, но от дел я действительно отошел, почти. Присматриваю за молодежью, им только дай волю — потекут реки крови. Сын мой, Бенат, теперь здесь главный. Ты же его знаешь — парень хороший, но больно резкий. — Хаган устало вздохнул.
— Да когда я его последний раз видела? Столько лет прошло. Но то, что резкий помню. — Лиара едва заметно кивнула.
— Прямо наследственная воровская монархия. — буркнул Альдо.
— Ты что-то имеешь против нашего ремесла? — брови Хагана угрожающе сдвинулись.
— Я?! Против воров?! Да избавят меня Боги, с чего бы это? — Альдо иронично вскинул вверх ладони. — Милейшие люди, вон кучерявый не даст соврать. Правда, громила?
Марат, во время разговора отрешенно выколупывавший из-под ногтей грязь, вдруг приосанился и менторским тоном заявил:
— Не мы выбираем судьбу, а она нас.
— Вот тут бы я поспорил, кучерявый. — бесцеремонно встрял Стиг.
— Поспорите потом. — Коэн поспешно прекратил зарождающуюся перебранку.
Стиг покрепче сжал молот и демонстративно повернулся спиной к Марату.
Вздувшиеся вены на лбу Хагана красноречиво свидетельствовали о том, что ему стоило немалых усилий сдержаться от выяснения отношений с зарвавшимися, по его мнению, гномами. Некоторое время он насупившись сверлил глазами поочередно то Альдо, то Стига, но затем, громко выдохнув, разжал кулаки.
— Открывай! — отрывисто скомандовал Хаган.
Марат, с лязганьем отодвинув щеколду, распахнул приземистую расписную дверь и торопливо отшагнул в сторону.
Внутри воровское логово напоминало заурядную деревенскую таверну, раздувшуюся до неприличных размеров и приросшую вторым этажом. Облезлые, давно не крашенные стены, пошарпанный пол, затертые до дыр ковры, засаленные столы, склепанные на скорую руку лавки — таким убранством могла похвастаться любая ночлежка, предлагающая путнику скудный уют в обмен на пару медяков.
И вот посреди всего этого простоватого и местами откровенно убогого убранства, словно нелепый каприз обезумевшего скульптора, красовался помпезный каменный фонтан. Кричащее надругательство над тихой захолустностью Берлоги было высечено в форме пирамиды застывших в различных позах людей, на самом верху которой, возвышался всклокоченный, пучеглазый енот. Из растопыренных ушей зверька с побулькивающим журчанием вытекали две тонкие струйки воды.
— Это…? — Коэн оторопело уставился на Хагана, подбирая нужное слово.
— Фонтан. — невозмутимо подсказал тот, посмотрев на Коэна, как на умственно отсталого.
— Зачем? — сглотнув комок в горле, выдавил Коэн.
— За что? — фыркнул Стиг, едва не прыснув со смеху.
— Красиво же. — проигнорировав гнома, ответил Хаган. — И символично.
— Енот — покровитель воров. — примирительно пояснила Лиара, опережая новую перепалку. — Остальное додумайте сами.
— У-у-у. — качнув головой, протянул Стиг и закрыл ладонью лицо.
В этот момент сверху, перепрыгивая через ступеньки с изяществом горного тролля, сбежал тучный, неряшливо одетый молодой человек. Увидев Хагана он широко распростер руки и тонким голосом завопил:
— Папá!
— Бенат, сынок! — Хаган заключил толстяка в крепкие объятия, безуспешно пытаясь оторвать его от пола.
— Ну-ну, надорвешься же, папá — Бенат весело похлопал родителя по спине. — Ты где пропадал?
— Я уж думал тебя больше не увижу. — всхлипнул Хаган, продолжая крепко сжимать сына.
— Папá, ты чего? — с трудом высвободившись, Бенат отстраненно попятился назад — Ты что это такое говоришь? Кто эти люди?
— Это друзья… — Хаган хмуро зыркнул на нахохлившихся братьев. — И гномы.
— Гномоненавистник. — буркнул Стиг.
— Я все слышал. — отозвался Хаган — И я не гномонане… тьху ты, слово какое выдумал.
— Ага, заливай, гномоненавистник. — Альдо поддержал брата.
— Да ну вас. — Хаган безнадежно махнул рукой, затем подошел к волшебнице и благодарно улыбнулся. — Если бы не все они, включая невоспитанных гномов, я бы здесь не стоял.
Бенат, поправив жидкие, растрепанные волосы, продолжал выжидательно смотреть на отца.
— Проклятые матангалы. Дядюшке Лэнни повезло меньше, и хотя он был редким засранцем, пусть Боги примут его душу. — проворчал Хаган и, положив ладонь на плечо Лиары, добавил. — Ты узнаешь эту леди?
— А должен? — Бенат вытянул шею, сосредоточенно всматриваясь в лицо волшебницы.
— Это же Лиара, дочь старины Джекилла! — выпалил Хаган.
— Лиара! — радостно взвизгнул Бенат.
— Дочь Джекилла?! — одновременно с ним хором воскликнули гномы.
— Хаган, дубина языкатая. — сквозь зубы процедила Лиара и, потупившись, пробормотала. — Потом объясню.
Коэн, исподлобья глянув на волшебницу, не промолвил ни слова.
— Идем, я тебе все расскажу. — Хаган зачем-то стал отряхивать рубаху сына, затем, суетливо потоптавшись на месте, направился в другой конец зала.
* * *
Вальяжно развалившись в оббитом парчовой тканью кресле, Бенат жадно поглощал пахучие, пышущие жаром яства, остужая их пенными потоками эля.
Не отставая от хозяина Берлоги, гномы без устали наполняли свои бездонные животы пьянящим янтарным напитком и ароматными угощениями, щедро укрывавшими длинный резной стол.
— Люблю перекусить ночью. — Бенат хохотнув похлопав себя по пузу.
— Уважаю. — чавкнул Стиг, не прекращая бороться с увесистой бараньей ногой.
— Кстати, папá просил передать, что не сможет составить нам компанию, хочет отоспаться после встречи с матангалами. — сообщил Бенат.
— Там не так матангалы, как дурь, которую ему споила Лиара. — Стиг многозначительно похлопал себя ложкой по лбу. — А может и то и другое.
Коэн, отрешенно уставившись в свою тарелку, ковырял ножом печеный грибной пирог.
— Ты его уже прикончил, можешь есть. — попытался пошутить Альдо.
— Я не голодный. — Коэн резко встал из-за стола и вышел из трапезной.
Альдо укоризненно посмотрел на волшебницу, которая, замешкавшись на несколько мгновений, поднялась и молча направилась следом за Коэном.
— Ну вот, когда убийцы веселья утопали, можно расслабиться по полной. — Бенат заговорщицки подмигнул гномам.
— Ты нормальный, не то, что твой «папá». — Стиг благодушно откинулся на спинку стула.
— А мы разве до этого не расслаблялись? — Альдо лукаво покосился на пустую кружку эля.
