– Откуда Селии знать о наших подозрениях? Мы ведь так и не пришли к единому выводу о том, кому и зачем могло понадобиться убить вас, если именно это злоумышленник и собирался сделать.
– Это самое противное. Я тоже не понимаю, кому это понадобилось убивать меня,– ответил Захария и принялся ходить взад-вперед по комнате.– Наверное, мы просто придумали, что существует какой-то заговор. Те происшествия в Балтиморе, о которых я вам рассказал, в конце концов, могли быть просто случайными совпадениями. Я не самый галантный человек на свете, так что мы, может быть, просто ищем неприятностей там, где их нет. Мне и самому не виделось в этом ничего странного, пока вы не начали расспрашивать меня сегодня.
– У меня могло бы сложиться мнение, что поручни трапа в доках могли истлеть от времени, или же что вы совершенно случайно поскользнулись перед летящей на большой скорости каретой, и что все это не заслуживает внимания,– ответил он, вновь включившись в беседу. До сих пор у них не было возможности как следует рассмотреть все возможные причины случившегося, и им приходилось старательно выбирать выражения на тот случай, если кто-нибудь их услышит.
– Сами по себе эти события ничего не значат, но за последние полгода вас дважды выбрасывало за борт, и дважды на вас нападали грабители. Кроме того, кто-то ведь нанял того идиота, который должен был похитить вашу сестру?
– То есть тут есть о чем подумать, не так ли?
Маркус изумился тому, что человек столь массивных пропорций может выглядеть таким беззащитным в своем смущении. Захария стоял посреди комнаты с опущенными в отчаянье плечами, глядя на своего друга и ища ответа на мучивший его вопрос.
– Селия ничего не знает, хотя вы и беспокоитесь об этом. Она просто-напросто пытается вывести вас из себя,– заверил его Маркус.– Однако это не означает, что мы не будем присматривать за нашими юными леди на тот случай, если они захотят вдруг осложнить нам жизнь, попытавшись начать собственное расследование.– Он никак не мог прибавить к этому упоминание о самом главном, что произошло, когда Селия попыталась вмешаться в ход событий. Если бы она не отправилась на встречу с тем разбойником, ему не пришлось бы теперь размышлять о причинах ее отказа выйти за него замуж. Будь проклята эта женщина, почему бы ей не вести себя так, как когда-то полагалось вести себя женщине? Тогда ни угрызения совести, ни его воспоминания не пришлось бы топить в бутылке, пропади она пропадом. И еще ему не пришлось бы заниматься примитивным анализом своих чувств и переживаний, вместо того чтобы сосредоточиться на куда более важных делах.
– Сегодня она меня и вовсе не тревожила,– осторожно признался Захария, который все еще выглядел взволнованным.– Хотя она и вела себя так, словно ее ничуть не беспокоила сегодняшняя стрельба, но вчера за ужином она что-то заподозрила. У нее всегда бывает такой довольный вид, когда она хочет узнать что-нибудь, чего ей знать не полагается.
– Вот поэтому-то я и собираюсь следить не за вами, а за вашей сестрой. Вы для нее – слишком легкая цель, у нее маневр сложнее,– сказал Маркус беззлобно, все еще не давая себе труда пошевелить ни единым мускулом. Собирался ли Захария оспорить это его заключение, или же он просто сообразил, что в чем-то его рассуждения неточны?
– Вы могли бы потренироваться на Сильвии в своем умении вести беседы. Ведь вам известно, что моя дорогая матушка намерена представить вас своим подругам, как только мы вернемся в Лондон.
Звук, изданный гигантом, был чем-то средним между стоном и рычанием.
– Наверное, мне просто не повезло, что это вы вчера ехали впереди, когда стреляли. Шикарная рана уложила бы меня в постель на несколько дней, – Не увлекайтесь, сэр, ведь вы могли бы оказаться и в гораздо более плачевном состоянии,– парировал Маркус, улыбнувшись тому, что этот человек страшится разговоров с такими безобидными женщинами, как его сестра и матушка.
– Вы лежали бы недвижно, ожидая милостей моих родственниц, пока те выхаживали бы вас. Моя матушка гораздо сильней огорчается от того, что вашему брату не потребовался ее уход, нежели от того, что его не оказалось в тюрьме. Вы бы могли на какое-то время стать для них его заменой.
– Вы ведь не думаете, что кто-то расправился с ним, правда? – Эта мысль избавила его от опасений в отношении прекрасного пола. Вопрос был весьма красноречив, поскольку они никак не упоминали Этана с тех пор, как оставили постоялый двор в Принстауне.
– Нет, я думаю, что, отыскав его, мы увидим, что он цел и невредим,– с готовностью успокоил его Маркус.– Хотя доказательств у меня и нет, я полагаю, что все опасности начались уже после того, как вы и Селия оказались в Англии. Инстинктивно я чувствую, что, скорее всего, ваш брат – единственный человек, которому в данный момент не угрожает никакая опасность.
– И все же в этом покушении нет никакого смысла. Ни у Селии, ни у меня нет никаких врагов, особенно в Англии, ведь мы никогда прежде здесь не бывали,– продолжил его собеседник, снова принявшись разгуливать взад-вперед. Маркус подумал, не придется ли ему заменить еще один ковер, испорченный очередным членом семьи Трегаронов. К счастью, Захария внезапно прекратил свои хождения.– Я полагаю, сегодня мы с этим не разберемся. Может быть, лишь как следует выспавшись, я пойму, в чем причина этих странных происшествий.
– По крайней мере, мы пришли к согласию в отношении того, что чем меньше мы будем говорить вашей сестре, тем лучше. Обстоятельства и без того достаточно странные,– позволил себе улыбнуться Маркус, столь аккуратно подытожив суть дела и лично не выдав себя ничем.– Сомнительно, чтобы она могла пролить на события какой-нибудь свет, если, конечно, не получала накануне анонимных угроз.
– Меня иногда просто подмывает разделаться со своей сестрой просто из чувства досады,– признался Захария с кислой улыбкой.– У вас гораздо больше силы воли, и это не на вас она практиковалась выуживать сведения. Может быть, поэтому вам больше везет с нею. Желаю вам, Маркус, удачи и спокойной ночи.
«Чувство досады ничуть не хуже других мотивов»,– решил Маркус, размышляя о том, сколько раз Селия заставляла его утратить чувство самоконтроля. Что бы сказал этот человек, если бы знал, как слабела воля Маркуса, когда эта соблазнительница оказалась рядом? А что бы тот сказал, если бы догадался, что Маркус мог рассчитывать и на его помощь в получении согласия Селии выйти за него замуж?
Он прикрыл глаза, попытавшись представить себе тихую, послушную Селию Трегарон. Однако то, что у него из этого получилось, вызвало на его лице гримасу неудовольствия. Ему нужен был ее огонь, ее решительность, ее страсть – меньшим он, пожалуй, не удовлетворился бы. То, что происходило между ними, было гораздо сложнее, нежели все, что ему когда-либо довелось испытать.
