– Вы не подписывали обязательств отказаться от своего состояния или передать мне часть ваших владений,– ответила она. Изгиб ее бровей и блеск изумрудных глаз показывали ему, что она нарочно тянет с ответом.– Хотя тот Гольбейн, у вас в гостиной…
– Селия, скажите мне напрямую. Сегодня мне не хочется играть в игры.– Ее растрепанные локоны и манящие губы заставляли его томиться.
– Я полагаю, что стоило бы сегодня вечером спрятать ваш графин, чтобы вы вели себя получше,– возразила она весело, так, словно бы он и не отчитывал ее.– Но, чтобы вы прекратили мне угрожать, я все же признаюсь. Вы пообещали показать мне такой тайный уголок, который следует знать лишь двоим… э-э… близким друзьям.
Маркус улыбнулся ее заминке, сразу поняв, что это было за место.
– Это место для любовников, моя дорогая, а вовсе не для друзей.
– Любовники не могут быть друзьями?
– Не надо бросать на меня невинные взгляды, дорогая,– сказал он, сцепив ее и свои руки.– Вам же прекрасно известно, что друзья – это не любовники.
– Я полагаю, да.
Ее задумчивый ответ заставил его призадуматься о том, как она поняла его беззаботные слова. Не желая более говорить на эту тему, Маркус молчал и продолжал вести ее через лужайку в лес. Старая тропа хотя и заросла сорной травой, была все еще хорошо видна. Повсюду лежал валежник. Селия ни о чем не говорила. Они уходили все дальше и дальше за деревья. Оказавшись на полянке, под золотистыми лучами солнца, падавшими сквозь просветы в листве, Маркус почувствовал себя так, словно они скрылись от всего мира.
– Маркус, куда мы идем? – спросила Селия. Они уходили все глубже в лес. Он лишь улыбнулся и продолжал идти, не считая нужным объяснять ей, что существует и более прямой путь туда, куда он направлялся. Так он верней удовлетворил бы страсть Селии к приключениям.
– Вот мы и пришли, моя нежная. Вот место, хранящее, как мне кажется, немало семейных тайн,– объявил он, заставив ее проделать еще один полукруг возле строения, на которое указывал ей.– Кто-то из предков был любителем старины и построил это для себя. Он, очевидно, любил чувствовать себя удобно с современницами. Вы сейчас сами в этом убедитесь.
Селия не произнесла ни слова, но глаза ее сверкнули, и она стала рассматривать развалины стилизованного под старинный замок здания. Камни фасада осыпались, а единственная башенка у основания заросла плющом. Селия поднялась по широким ступеням, по обе стороны от которых возвышались два свирепых грифона. Маркус последовал за ней.
– У этого вашего предка был довольно необычный вкус,– наконец вымолвила она, вопросительно поглядывая на своего спутника.– И это моя единственная награда?
– Я не уверен, продолжать ли мне, поскольку я все еще не очень хорошо понимаю, в какой мере вы ее заслуживаете.– Он почти ничего не помнил из их разговора прошлой ночью. Что она такого сделала, за что он пообещал наградить ее? В ее соблазнительной улыбке не было на это ни малейшего намека.
– Не важно, что именно я сделала, милорд, важно то, что я пообещала вам. Как раз мое обещание и вызвало у вас желание меня вознаградить. Вы, кажется, ничего не помните. Это ужасно не поджентельменски.
Хотя Маркус и понимал опасность подобных действий, но в ответ на ее шутливо поджатые губки он взял ее руку и прижал к своим губам.
– Тогда это было просто огромным с моей стороны упущением, что я сразу же не показал вам этого места. Не нужно было тратить времени попусту, если можно было хоть ненадолго уединиться.
Не выпуская ее руки, он переступил через каменную плиту и надавил сапогом на возвышающийся возле основания фонтана камень. Но ничего не произошло, и он подумал, что их нынешняя встреча может оказаться напрасной. Хотя он без труда мог бы найти здесь какой-нибудь укромный уголок и остаться с Селией там наедине. Но тут вдруг на расстоянии вытянутой руки от него что-то заскрежетало. При виде медленно вдвигавшейся внутрь стены Селия вскрикнула в изумлении.
– Вот мы и посмотрим, чем вы сможете наградить меня за то, что я показал вам это место, которое и приготовил для нашего свидания.
– Маркус, не смейте отпускать мою руку,– предупредила она, и ее пальцы крепче сжали его ладонь.
– Только не говорите, что мне наконец удалось обнаружить нечто, вызывающее у вас страх, – сказал он, ступая внутрь проема. На секунду его остановило то, что рука девушки напряглась, словно она не хотела идти дальше. Посмотрев на нее через плечо, он увидел на ее лице выражение, которое бывает у ребенка, увидевшего страшный-престрашный сон.
– Селия, любовь моя, ничего не нужно опасаться. Здесь время от времени наводят порядок, ибо мне нравится бывать здесь в те минуты, когда хочется побыть в одиночестве.– Селия продолжала молчать и он добавил: – Доверьтесь мне, и я проведу вас сквозь все суровые…
Краска залила ее лицо, она уставилась себе под ноги, словно ее, больше чем что бы то ни было, интересовал камень, о который она нервно постукивала кончиком своей замшевой туфельки. Маркус собирался было еще раз повторить свои слова, но тут она прошептала:
– В закрытых темных местах водятся пауки.
– О, пойдемте же, прекрасная леди, я уничтожу их всех на своем пути,– воскликнул он весело, с трудом сдержавшись, чтобы не рассмеяться. Ему бы и в голову не пришло, что бесстрашная Селия Трегарон может испугаться такой мелочи, как паук.– Стоит подняться по этим вот ступенькам, и вы убедитесь, что ваши страхи напрасны.
– О Маркус, как красиво! – Селия освободила свою руку и прошла на середину круглой комнаты, в которой они оказались. На лице ее было написано удивление, вызванное видом шикарно убранного будуара. Вся мебель была старинной, этой комнатой могли бы гордиться самые знатные дома. Два стула, обтянутые бархатом, стояли возле камина, в котором лежали приготовленные дрова. Под ногами расстилался толстый ковер, расписанный узорами ярко-красного, золотого и зеленого шитья. Селия посмотрела в другую сторону и, не сдержав восхищения, вскрикнула.
На небольшом возвышении, возле одной из стен, стоял диван, на котором громоздились подушки всех оттенков зеленого и голубого. Его обрамляли возбуждавшие желание занавеси, ниспадавшие с золотой короны, которая, казалось, просто висела в воздухе. Свет из высокого узкого окна струился сквозь полупрозрачные занавески.
– Вы, кажется, что-то сказали о семейных тайнах? – спросила она с понимающей улыбкой и направилась к нему. Маркус снова проклял себя за слабость в отношении этой очаровательной женщины.
– Я привел вас сюда не за этим,– объявил он, но голос его прозвучал менее убедительно, чем ему бы хотелось. Пальцы ее уже занялись перевязью, на которой покоилась его рука.
