До сих пор он не отдавал себе отчета, что после возвращения с Полуострова он просто существовал, а не жил. Он был частью всеобщего движения, одевался, как это требовалось, посещал все нужные – и не слишком нужные – вечера, как того требовало общество. Его забавы с очаровательной Луизой были чем-то таким, чего от него ждали. И все изменилось с той самой минуты, когда эта зеленоглазая, по-лисьи хитрая, девушка из колоний навела на него свой пистолет.
Проклятье, насколько все было бы проще, будь она одной из брошенных его кузеном барышень! Зачем ему связывать себя с воспитанной леди? Эта мысль досаждала Маркусу больше всего. Он ведь нес за Селию ответственность с той самой минуты, как его матушка приняла ее в их дом, и он был обязан обеспечить ее всем необходимым. Как же эта распроклятая женщина не поймет, что, раз уж ему не удалось справиться со своими обязанностями, он обязан жениться на ней? Поскольку он пожертвовал своей честью, чтобы обладать ею, другого пути к искуплению у него не было.
Тут в его беспорядочные размышления проник какой-то звук, едва громче шепота. Открыв глаза, Маркус увидел неясную фигуру, плавно плывущую по комнате по направлению к нему. Он немедленно прогнал на миг возникшую у него мысль о том, что какое-нибудь привидение вдруг вознамерилось поселиться в этом доме, который когда-то был частью аббатства. Это не был монах-расстрига, которого задорный король Генри изгнал из монастыря в отместку за происки церкви. Никто в целом мире, даже в царстве теней, не мог двигаться так, как его Селия.
Казалось логичным, что она преследует его и во сне.
– Так-так, милая колдунья, вы снова явились, чтобы потревожить мои сны? Вам недостаточно, того, что вы мучаете меня наяву?
Мягкое прикосновение ее руки удивило его. Она забрала у него бокал и опустилась рядом с ним на колени.
– Вам пора в постель, милорд. Нужно выспаться.
– Какой восхитительный приказ, моя дорогая. Сомнительно, правда, чтобы мне удалось уснуть, если вы будете рядом. В ту ночь, что мы провели вместе, возможности отдохнуть у нас явно не хватало, если я правильно припоминаю.
– Я не предлагала бы вам свою компанию. Ваша матушка была бы в ужасе, если бы обнаружила, что я согреваю вашу постель. Я уверена, что у нее на ваш счет гораздо более честолюбивые планы, нежели женитьба на простой американской вдовушке.
– Не такой уж и простой, моя милая мучительница. Странно, мне кажется, я уже привык к такому отвратительному стилю.– Его пальцы побежали по ее темным локонам.– Что до моей матушки, то ей известно, что я женюсь только тогда, когда сам этого захочу, и на той, на ком захочу жениться. Ее стандарты не столь возвышенны, как вы полагаете, ведь она была дочерью местного помещика, вышла замуж за простого баронета, причем по любви, а не из-за его положения или богатства.
После этого замечания она притихла.
– Возможно, я неправильно оценила ситуацию, милорд. Из того, что я видела в свете, свидетельств любви было немного.
– В лучшем случае, это трудноуловимое чувство,– ответил Маркус безразлично.– Я предпочитаю такое ваше настроение, моя дорогая Селия. Не сегодня ли ночью вы расскажете мне, чего вы все– таки от меня хотите?
– Если бы я и сказала, вы вряд ли запомнили бы. Не уверена, что утром вы вспомните, что я была у вас.
Ему подумалось, что в ее приглушенном голосе зазвучали веселые нотки.
– Так как насчет завтра? Не сделать ли мне свою просьбу более приятной, предложив отблагодарить вас?
– Хотя мне не следует соблазняться вашими посулами, не настолько же я глупа, чтобы отказаться узнать, что за награду вы имеете в виду.– Селия околдовала его, поцеловав ему ладонь.
– Ох, если бы только у меня сегодня были силы принять ваше первое приглашение, моя милая!
– Вы уклонились в самый интересный момент, милорд. Так что за награда ожидает меня за мою покорность?
– Не покорность, только не это. Мне нужно знать, что мешает вам принять меня.– Маркус инстинктивно чувствовал, что она должна понять то, что он имеет в виду. Как она сделает это, он не знал, но необходимо было как-то прояснить его положение.– Если бы вы выполнили мое желание, я показал бы вам тайный уголок, который может принадлежать только любящим сердцам. Между нами не может быть ни покорности, ни уступок, любовь моя.
– Да, именно это я и есть,– прошептала она, наклоняясь и целуя его.
Что она хотела сказать этим? Он отчаянно пытался понять, но не мог собраться с мыслями. Ему вдруг показалось, что он взмывает в воздух, и ему пришлось как следует собраться с силами, чтобы не упасть. Селия была с ним вот только что, помогая ему устоять на ногах, но вдруг исчезла – столь же таинственным образом, сколь и появилась, позволив своему телу расслабиться и почувствовав под собою мягкую постель, он тут же забылся сладостным сном.
– Ну, и когда же я получу свою награду, Маркус? – спросила Селия откуда-то со стороны. Покуда она не подошла к нему, он наблюдал, как Сильвия вела бедняжку Захария к конюшням.
– Какое неравное соперничество, не правда ли? – заметил Маркус.– Мне кажется, Захария не в ее весовой категории. А вы что думаете?
– Простите? – Селия смешалась, это было сразу заметно по тому, что она опустила зонтик и бросила через плечо взгляд на эту парочку.– Вас беспокоят намерения моего брата, Маркус?
– Нисколько. Если бы даже Захария решил, что Сильвия всерьез увлеклась им, он, наверное, не стал бы даже дожидаться корабля, а просто пустился бы вплавь через весь океан к родным берегам,– парировал он, в сущности не задумываясь об этом. Что в самом деле занимало его, так это то, что Селия поморщилась, а это так портило овал ее лица.– Не беспокойтесь об этом. Ваш брат дает ей возможность в безопасности попрактиковаться в том, чего можно достичь флиртом. Он так боится ее, что ничего плохого ей сделать не сможет. А что вы спросили о какой-то награде?
– Я так и знала, что вы забудете. Мужчине, находящемуся в подпитии, доверять нельзя. А я не ошибаюсь – ведь вчера вы немного выпили? – Его глаза впились в нее, а на ее лице расцвела лучезарная улыбка. Сегодня Селия была одета в донельзя простенькое белое платье и, казалось, так мало отличалась от того видения, явившегося прошлой ночью.
– Да Боже мой, не говорите мне только, что это были на самом деле вы! – Маркус попытался вспомнить, что он мог такого сказать. Неужели что-нибудь о происшествиях, беспокоивших его и Захарию? Или даже более того – о том, как трудно было ему разобраться в своих чувствах к ней?
– Вы не подписывали обязательств отказаться от своего состояния или передать мне часть ваших владений,– ответила она. Изгиб ее бровей и блеск изумрудных глаз показывали ему, что она нарочно тянет с ответом.– Хотя тот Гольбейн, у вас в гостиной…
